|
О чем просила она? Конечно же, как и все, умолявшие колдуна до сих пор, — помочь, спасти, устроить так, чтобы невозможное свершилось. Что такое колдовство? Всего лишь помощь слабому человеку стать сильнее, обрести надежду, поверить в себя, в свой дар… дар.» У Лены тоже был дар, усиленный ожерельем. И дар чудесный, — она слышала чужие мысли. Дар этот был ее счастьем и проклятием. А ожерелье ей даровал Иван Кириллович Гамаюнов. Итак, имя было произнесено. Еще один шаг, приблизивший Романа к тому, кто плел нити. Господин Вернон торжествовал. Нет, пока еще не над неведомым Гамаюновым, а над Алексеем, ибо своему давнему возлюбленному на день или, вернее, на час Лена предпочла колдуна. А тем временем опасность приближалась. С одной стороны, те, кто убили Александра Стеновского, по-прежнему шли по следу, с другой — старый школьный приятель Алексея Ник Веселков оказался его смертным врагом. Цель у преследователей была одна — отыскать с помощью Алексея и его ожерелья путь к таинственному Беловодью. Беловодье, неведомый город счастья, который создал Гамаюнов. Ник, кажется, воображал, что в этом городе исполняются все желания. И чтобы туда проникнуть, надо кого-нибудь убить. Хотя бы старого друга. Все это выяснилось во время вечеринки, на которой Роман так глупо повел себя во время драки, позволив смертельно ранить Алексея и на миг восторжествовать Веселкову. Потом появился Эд Мес-нер, они мчались в больницу, и, наконец, прилетел вертолет и на нем — Надя.
Красавица, какой прежде ему не доводилось встречать. Избранница Романа, его повелительница. Итак, он нашел друга — прежде у него не было друзей. Он встретил любовь — любовь, похожую на безумие, которая сделала его рабом. И он узнал про город мечты, в который обычным людям вход заказан. Воистину такое можно увидеть лишь в колдовском сне. Вода на веках высохла, и Роман очнулся. Видения были здесь, рядом, лезли одно на другое и требовали: вспоминай, немедленно вспоминай! Надежда… Он помнил теперь ее имя. Увидел в волшебном сне ее светлые волосы, ее ореховые глаза и влюбился вновь. Роман чувствовал себя полностью измотанным. Видения отнимали много сил, как будто колдун на самом деле бежал, дрался и колдовал, взывая к водной стихии. Он зашел на кухню. Тина сидела у окна. На столе две тарелки с остывшей, не слишком аппетитной яичницей — края подгорели до коричневой корочки, а бекон топорщился и норовил освободиться от пузырчатого белка. Что это с Тиной? Прежде она готовила куда лучше. — Не хотела тебя будить, — сказала Тина. — Как ты? Получше? Порезы не болят? — Разогрей в печке, — попросил он. Он спешно прожевал похожую на подошву яичницу-теперь она была горячей, но окончательно задубела, — залпом проглотил обжигающий кофе. — Что дальше? Опять будешь спать? — Вспоминать, — уточнил Роман. — К обеду все вспомнишь? Он отрицательно покачал головой: — Только к ужину. И поднялся к себе в спальню. Роман взял бутылку, сделал глоток. Почувствовал, как знакомая сила растекается по телу — морозными пальцами пробежала по коже, горячими — подтолкнула ток крови, взвихрила мысли, проникла в каждую клеточку, питая ее… Ему не обязательно было находиться подле, чтобы брать силу из своей Пустосвятовки. За сотни километров она его поддерживала и питала. Через дождь или туман чувствовал он свою реку. Когда из ручья или озера силу брал, все равно из своей реки в тот миг черпал. Он облил веки пустосвятовской водой и вновь погрузился в ВОСПОМИНАНИЯ, как в воду. Он увидел Надю. Он говорил с ней и заключил договор. Он спасет Алексея, а взамен Надя сведет колдуна с Гамаюновым. Блефовал, конечно. Никогда Лешкиной жизнью Роман не заплатил бы за собственную прихоть. |
