Вспоминать только-только начал. Нашу с тобой встречу уже восстановил, Юла, Лену, Надю помню…

— Давай я все расскажу.

— А вот это не смей! Я должен сам вновь свой путь пройти. Мне нужно-то дня два. Или три.

— Роман, о чем ты? Посмотри только! Алексей сбросил рубашку. Ребра выпирали под кожей, живот запал так, что, казалось, прилип к позвоночнику. Но при этом Стен не казался больным — он двигался все так же уверенно и быстро. А недавняя драка на пустыре доказывала, что силен и ловок он по-прежнему.

Роман молчал, не зная, что сказать. Еще тогда, когда он приметил странную худобу Стена и его неестественную бледность, он догадался о чем-то таком, но язык не посмел выговорить догадку.

— С Леной, верно, тяжело было, — проговорил Роман, тут же вспомнив ее дар угадывать мысли.

— Да уж, нелегко. Поначалу прятался, в ванной запирался. Лена зовет — я не выхожу. Спать стал отдельно. А когда мы подле, то какие-нибудь стишки дурацкие читал про себя. Она сама подсказала такую форму защиты. Она ничего не понимала — злиться стала, подозревать. Вдруг приступила с вопросами: с кем я встречаюсь и кто моя зазноба. Вообразила, что у меня любовница.

— Обычное дело, — кивнул Роман.

— Я не особенно отпирался. А потом почувствовал: больше не могу сдерживать себя. Помчался в Темногорск, хоть знал, что тебя тут нет. Но почему-то надеялся на чудо. Вдруг ты здесь, но мое ожерелье блокируешь? Но тебя не было, и никто не знал, где ты. Назад я не вернулся. Написал Лене туманное письмо. Мол, не жди, дорожки у нас разные. И будто я ушел к другой. А то узнаёт правду, переживать начнет…

— А так не переживает? — усмехнулся Роман.

— Переживает. А что делать? Ч-черт… Еще это твое беспамятство! Все одно к одному!

— Думаешь, я рад, что в башке пустота? Но с тобой все ясно: ты отбираешь силы у тех, кто носит ожерелья. Так ведь? — Стен кивнул. — Только ничего не объясняй! — остерег колдун. Он и так опасался, что нынешняя подсказка повлияет на воспоминание. Настоящее, как болезнь, изъязвляет прошлое. Итак, Стен ушел из дома, чтобы ненароком не прикончить жену и вместе с ней еще не рожденного сына.

— Так ты что, Казика не видел даже?

— Нет.

— А откуда знаешь, что он родился?

— Мне сообщили.

— О, Вода-царица! Стен, ты так спятишь.

— Похоже, не успею. Надеялся, правда, что ты поможешь. Однажды ты мне уже спас жизнь. Вот и подумал… вдруг и теперь…

— Помолчи. — Роман поднялся. Стен смотрел на него с надеждой. Колдун коснулся ладонью лба Стеновского, потом его ожерелья. Положил руки Алексею на плечи. И тут же отдернул ладони. Его как будто током ударило.

— Лешка, — с трудом выдавил Роман. — Я не знаю, как с этим справиться.

Он вновь набулькал стаканы до краев и вновь заговорил.

— За Надю выпьем, — предложил Роман. — Чтоб земля ей пухом была.

— Земля пухом? — переспросил Стен. — Так ты…

— Что я? Что с Надей? — обеспокоился Роман.

— Это ведь там было…

— Погоди, что с Надей! Отвечай! Ну! Она жива? — На миг он позабыл обо всем, о собственных колдовских строжайших правилах и запретах. Но тут же опомнился: — Нет! Не говори. Нельзя. Сам вспомню.

— Послушай, хватит дурака валять! Я расскажу…

— Молчи! — закричал Роман и махнул рукой.