— Вадик… — услышали все тонкий голосок и оборотились.

Машенька стояла на пороге в одной ночной рубашке. Волосы распущенные, в глазах — ужас, губы прыгают.

— Вадик! — выкрикнула она громче и вдруг заколотила кулачком по дверному косяку и стала оседать на пол. Тело ее свела судорога, спина выгнулась, голова запрокинулась…

Танюша ахнула и бросилась к дочери.

Роман вскочил. Глянул на стоящее подле ведро. Воды в нем было до половины. Схватил, поднял, плеснул. Машенька в материнских руках обмякла.

У Романа было такое чувство, что он в тот момент не колдовал, а хулиганил.

Последнее, что он услышал в своем сне наяву, это голос Вадима Федоровича.

— Спасибо, — выдохнул тот.

И благодарил он искренне, от души.

Видение кончилось. Но хотелось немедленно продолжить. Начав вспоминать, Роман уже не мог остановиться. Видеть все заново, пережить… Жизнь без жизни. Он пил, не утоляя жажды, ел, не насыщаясь.

Пребывал в прошлом, не в силах ощутить себя в настоящем.

Колдун вышел в ванную, ополоснул лицо под краном.

Нить ожерелья начала тревожно пульсировать. Сколько может это все длиться? Он еще не добрался до Беловодья. Да и был ли он там вообще? Что-то подсказывало — был. А если был, то… Нет, не смей, никаких догадок. Вспоминай — и только! — одернул сам себя.

Роман вернулся в спальню, упал на кровать, раскинул руки, вдохнул и медленно выдохнул, нить на шее успокоилась. Колдун смочил веки водой из бутылки. Лишние капли медленно стекли с век, будто слезы. Но Роман не плакал. Слезы колдуну не приносят облегчения.

ВИДЕНИЯ

начались сразу.

Просыпаться в волшебном сне было тошнехонько. В прямом смысле этого слова — из желудка противной волной накатывало. Роман немного полежал с закрытыми глазами, борясь с тошнотой и нащупывая внутри себя прежнюю лихую, просящуюся наружу силу. Сила была, но она как будто исказилась.

Дом казался таким хорошим, дружелюбным. И нате — магическое искажение. После колдовского сеанса такое бывает — неизрасходованная сила изменяет астральное поле. Только Роман ведь вчера в доме несильно колдовал, баловался.

Сейчас было позднее утро. Занавески отдернуты, и солнце заливало спальню. Колдун лежал в неудобной позе, ноги затекли. Во рту пересохло, на зубах — мерзкий металлический вкус. Ожерелье пульсировало. В ушах звенело, а всю кожу жгло, будто Романа опалили на огне. Опалили, но несильно. Ох, да что ж такое? Колдун посмотрел на кольцо с зеленым камнем. Оно было по-прежнему на мизинце. Неужели все из-за того, что накануне водный колдун так неосторожно глотнул самогону? Вот же угораздило… Столько лет ни капли в рот не брал, а тут сподобился…

Роман разглядел, что лежит на диване в небольшой комнате. Вставать не хотелось, все тело пропитывала дремотная усталость. Однако пересилил себя и встал. Он был в одной футболке и трусах. Ощупал постель — белье истончившееся, много раз стиранное, но чистое.

Босиком дошел до двери и распахнул. Танюша хлопотала на кухне.

— Одиннадцать уже. Ваши собираются. Вы как после вчерашнего? Выпили много?

— Да, выпил…

Что ж это он тут дрыхнет? Надю нужно везти. Скорее!

— Вам аспирину надо, — сообщила Танюша. — Вадим Федорович всегда аспирин принимает, если сильно с дядей Гришей выпьет. Я сейчас вам дам. Или, может, рассольчику?

— Рассольчику. — Роман не узнал собственного голоса — звук был низкий, хриплый.

На лечение рассолом колдун не надеялся. Скорее всего, он что-то напортачил с колдовской силой. Перерасходовал, вот отдача и пошла. Да и то — день вчера был такой…

— Машенька спит, — сообщила Татьяна.