Они пошли вдоль реки, то перепрыгивая со скалы на скалу, то пробираясь вперед по пояс в воде. Дипп шел за Позднецветом, то и дело оглядываясь по сторонам. Настроение у него было хуже некуда, и он высказывал свои мысли вслух:

— Ух, я потерял свою рапиру. Какая же я землеройка без рапиры? Тебе-то хорошо, твой здоровенный меч никуда не делся, спокойно висит на спине в ножнах. Бедный я, бедный, даже защититься мне теперь нечем!

Они уже вышли из пещеры со сталагмитами и теперь брели по тоннелю, эхо разносило голос Дипплера, который продолжал жаловаться:

— Я так промерз и промок, что, кажется, больше никогда не смогу высохнуть и согреться. А еще голова болит!

Позднецвет упрямо брел вперед, стараясь не обращать внимания на жалобы Дипплера. В конце концов он не выдержал:

— Что толку в стонах и жалобах? И вообще, еще одно слово, и я умру и больше не стану с тобой разговаривать!

— Помоги-и-итееее! Отстань от меня, грязная вонючка! Помогите!

От стен тоннеля отразились вопли Бурбла. Позднецвет схватился за меч.

— Это Бурбл. Откуда доносится голос?

Дипплер поспешил за Позднецветом, споткнулся и плюхнулся в воду.

— Позади он быть не может, так что возвращаться не имеет смысла, вперед!

Выйдя из тоннеля, они оказались еще в одной пещере — точной копии той, откуда они пришли, но гораздо большего размера. Посредине тоже было большое озеро. Друзья вскарабкались на скалы и увидели Бурбла.

Водяная мышь изо всех сил цеплялась за сталагмит у края озера. Беднягу схватила за хвост какая-то рыбина и теперь тянула его вглубь. Это был огромный снежно-белый сом-усач, абсолютно слепой из-за того, что всю жизнь прожил во мраке пещеры. Он был такой громадный, что, открой он рот, Позднецвет мог бы войти в него не нагибаясь. Дипплер подбежал к Бурблу и схватил его за лапы как раз вовремя — бедняга выпустил спасительный сталагмит, который оказался слишком скользким, чтобы за него можно было удержаться. Землеройка тянула в одну сторону, сом в другую, а бедный Бурбл в панике вопил. Бурбл чувствовал, как его лапки выскальзывают из лап Дипплера, а ужасная рыба тянет его за собой в воду.

— Не отпускай меня, Дип! Тяни, тяни! Позднецвет, помогииииииии!

Позднецвет одним ударом меча отрубил кусок сталагмита, схватил его и с криком «Рэдволл!» швырнул во врага.

Увесистый камень попал по самому чувствительному у сома месту — по носу. Усач распахнул пасть, и Бурбл, кувыркаясь, перелетел через Дипплера, который так и не выпустил друга. Позднецвет не удержал равновесия и тоже шлепнулся на землеройку и водяную мышь. На берегу образовалась кучамала. Разочарованный сом, оставляя за собой красную кровяную дорожку, медленно скользнул на середину озера и ушел на глубину. Друзья лежали обессиленные, дрожа от пережитого страха.

Позднецвет первым пришел в себя. Он сел и принялся растирать лапы. Взглянув на поверхность воды, он с содроганием сказал:

— Уууф! Ну и чудище! С тобой все в порядке, Бурбл?

Водяная мышь горестно осмотрела свой хвост. Как ни странно, тот не очень пострадал.

— Со мной все в порядке, но было бы гораздо лучше, если бы мы могли вытащить этого рыбьего монстра на берег и зажарить. Я проголодался!

Позднецвет расхохотался:

— Ха-ха-ха-ха! Ну, с тобой точно все в порядке, Бурбл! Ты, как всегда, думаешь о том, как бы набить живот.

Бурбл покачал головой:

— Ты не прав, дружище. Минуту назад я думал о том, чем будет набит живот этого сома и как мне там понравится. Но благодаря тебе, Позднецвет, я могу подумать и о своем животе.

Дипплер вмешался в разговор:

— Бурбл прав, я тоже хочу есть.