— Вставайте, дети мои, нечего тут рассиживать, пока нас кто-нибудь из врагов не заметил. Надо выбраться на берег и отыскать какое-нибудь укрытие. Вперед!

На восточном берегу они нашли отличное убежище. Ивы спускали ветки к самой воде, прикрывая большую часть берега. По пояс в воде, они вытащили плот на берег. Бурбл ухитрился набрать полный рот илистой воды.

— Твой дедушка, Песенка, настоящий рабовладелец! Да, да, мы надрываемся, как рабы!

Гарьо строго взглянул на недовольно бормочущего Бурбла:

— Что ты там ворчишь, Бурбл?

— Э-э-э, да ничего, господин, ровным счетом ничего. Мы здесь работаем, стараемся изо всех сил. Да, да!

Рассвет окрасил озеро в светло-бежевые и розовые тона. Но тишина пугала — даже птицы здесь не пели. Песенка водрузила последнюю ветку на крышу домика, закрыв трубу, потом слезла и отдала деду шутливый салют:

— Все укрыто. Можно спать, господин?

Гарьо улыбнулся своей измученной команде. Они трудились всю ночь не покладая лап.

— Хмммм, отлично, можете спать… Спать будете стоя на голове, и чтобы один глаз был открыт.

Дипплер закусил губу:

— О, господин, вы слишком добры к нам — нерадивым матросам!

Гарьо потрепал его за ухо:

— Конечно. Поэтому я останусь за часового, но, если кто захрапит, шею сверну! Всем понятно?

— Тогда лучше свернуть шею Песенке прямо сейчас, — фыркнул Позднецвет.

— Ты бы себя послушал, Позднецвет! Вот ты храпишь, так это да!

— Да, да, ты, Позднецвет, конечно, храпишь громче Песенки, но чемпион по храпу все равно Дипплер!

— Ха! Кто бы говорил! Да если ты захрапишь, все на озере решат, что это туманная сирена!

— Кто, я? Ах ты, врун этакий! Землеройки вообще не храпят!

Гарьо сотрясался от сдерживаемого смеха. Потом положил конец спору, взмахнув лапой:

— Ха! Вы думаете, что умеете храпеть? Торраб и вся семейка — вот кто храпит громче всех! Я удивлюсь, если от их храпа не облетят все листья с этого дерева. Если вы не спали в одной комнате с моей семьей, считайте, что вы никогда не слышали настоящего храпа! Я-то это хорошо знаю, уже сколько зим мучусь!

Торраб пихнула Гарьо:

— Хорошенькие вещи ты о нас говоришь! Песенка хихикнула:

— Стукните его еще разок, тетушка Торраб!

То ли от усталости, то ли из-за волнения они все никак не могли заснуть. Наконец Позднецвет не выдержал:

— Песенка, спой что-нибудь! Может, мы и заснем. К тому же твой дедушка еще не слышал, как ты поешь.

И Песенка запела:

Гарьо заплакал, мысленно вернувшись в прошлое.

— Моя жена Эллайо пела так же хорошо, как и ты, Песенка. Хотя тогда она была намного моложе.

Песенка обняла деда:

— В сердце она такая же молодая, вот увидишь! Гарьо закрыл глаза, пробормотав:

— Может, и увижу, если мы выживем после этого похода.

Начался дождь. Сначала на землю падали редкие капли, потом, когда ветер усилился, дождь тоже стал сильнее.

Один из церемониальных плащей Сильф, натянутый на копья двух солдат, укрывал Моккана от непогоды. Белолис был в таком хорошем расположении духа, что никакой дождь не мог бы испортить ему настроение. Он подошел к высокому парапету, который шел вдоль крыши замка:

— Поставьте здесь!

С помощью двенадцати рабов Вилс и Уллиг втащили паланкин королевы Сильф наверх. Они сгибались под его тяжестью, кряхтели и постанывали, но не осмеливались ослушаться приказа. И Вилс, и Улллиг стояли среди рабов с непокрытыми головами и ждали, что скажет король Моккан. Он ткнул в них лапой:

— Вы двое, столкните его вниз! Потребовалось лишь слегка подтолкнуть паланкин, через несколько секунд снизу донесся грохот.