— А вы когда-нибудь сражались, господин Флориан?

Борракуль застыл, не донеся поварешку с летним овощным супом до своей тарелки.

— О, не спрашивайте его, пожалуйста!

Но Флориана уже было не остановить. Доверху нагрузив тарелку пирожками и сливовым тортом, он сделал отважное лицо и начал:

— Сражался? Однажды мне пришлось отпугивать тысячу жаб, вооружившись не чем иным, как мокрой черникой!

Траггло Остроспин налил себе октябрьского эля.

— Не рассказывайте всякой ерунды!

Дисум взглянула на ежа поверх пирога с малиной:

— Но это правда! Я расскажу, как все получилось. Мы собирали чернику и набрали уже почти целую корзину, но, к сожалению, маленький Шалопай опрокинул ее прямо в грязь. Господин Флориан опустил ягоды в воду, чтобы промыть, а мы стали устраивать лагерь. Это все случилось глубоко в лесу на юго-западе. Ну вот, пока мы разбивали лагерь, нас вдруг окружили жабы. Их собралась, наверное, целая тысяча, и все они казались очень разозлившимися. Думаю, из-за того, что мы вымылись в том пруду, где у них плавали головастики. Так или иначе, они взяли нас в плен и, похоже, придумывали для нас какую-то гадость, для всей труппы. Расскажите, что случилось дальше, сэр…

Флориан скромно улыбнулся из-за тарелки:

— Да ничего особенного. Смотрю, вид у этих жаб — самый злобный, и подумал, что они могут навредить моей труппе. Я вынул корзину с черникой, которая в воде вся размокла и стала скользкой и противной, взял в пригоршню ягоды и пошел к ним. Подхожу и кричу страшным голосом: «Хррр, головастики! Что может быть лучше головастиков? Только парочка-другая жирных зеленых жаб! Да-да! Эй, друзья, иижу, вы поймали для меня несколько жаб?»

Элахим расхохотался, вспоминая происшествие:

— Ха-ха-ха! Видели бы вы этих жаб! Некоторые сразу ускакали в кусты — решили, что старина Флориан собирается их съесть! Хо-хо-хо! Он стоит, в лапе у него — ягоды, а он притворяется, что это головастики.

Флориан наслаждался трюфелями.

— Хмм, ну, по правде сказать, может, там и попало несколько штук — кто знает! В воде было всего полно — мокрые ягоды, скользкие головастики и всякая ерунда. Глупые жабы — принять меня за каннибала, который готов съесть все, что ему попалось!

Подмигнув Ореховому Крылышку, отец Батти сочувственно покачал головой:

— Подумать только, как это они могли так ошибиться!

На землю опустились сумерки, труппа бродячих артистов затянула песню из своего репертуара, дирижировал еж Остроигл. Лог-а-Лог смотрел, как по мере того, как угасает день, в Большом зале зажигают свечи и фонари. Он кивнул отобранным землеройкам и встал из-за стола. Они тихонько взяли рапиры и пращи, и отряд покинул аббатство.

ГЛАВА 11

Моккан взглянул на луну, краешек которой зацепился за облако. Где-то далеко в лесу выводил свои трели соловей, легкий ветерок шевелил стебли травы. Ночь как раз подходила для засады. Водяные крысы и Белолисы лежали в канаве, копья и топоры они испачкали грязью, чтобы блеск лезвий в лучах луны не выдал их. Лисица Предак молча спустилась в канаву, где своего часа ожидали основные силы с Мокканом во главе. Она махнула лапой в сторону главных ворот аббатства: — Эскрод и Вэннана вместе с крысами — на месте.

Моккан слегка высунулся из канавы:

— Рэдволльцев еще нет?

Предан поморщилась — видно было, что она нервничает.

— Может, они вообще не придут?

В темноте блеснули зубы предводителя Белолисов. Он пнул мешок с завязанным Шалопаем, которого напоили травами, после чего тот заснул.

— Поверь мне, они придут! Эти аббатские звери слишком честные и глупые, чтобы так рисковать, — они побоятся, что с мышонком что-нибудь случится.