Песенка отвернулась от гобелена.

— Что там такое, Дип?

— Вы слышали шум?

Позднецвет отправил в рот еще один орех.

— Нет. А на что это было похоже? Дипплер выбрался из кресла.

— Что-то как будто звякнуло.

Песенка стащила у Позднецвета горсть очищенных орехов.

— Ха-ха-ха! Да это же твои доспехи! Ты шевелишься, а они бренчат и звякают. Понял, недотепа?

Билу прошмыгнул мимо троих друзей в северную часть Большого зала, скрываясь в тени стены. Дойдя до двери, он на секунду остановился. Песенка и ее друзья сидели к нему спиной, но нападать на них не имело смысла. Вытащив из кармана маленький пузырек масла, он смазал им дверные петли, засов и даже болты, потом еще подождал, прислушиваясь к хихиканью и болтовне сидящих посреди зала юнцов, и отпер дверь. Билу задержал дыхание и медленно открыл дверь, впуская двух Белолисов — Эскрода и Вэннану с крысой Даклом. Билу приложил лапу к губам, призывая к молчанию, и указал на оставленных охранять аббатство приятелей. Дакл кивнул, но ни Эскрод, ни Вэннана не обратили на него ни малейшего внимания, они смотрели только на гобелен на западной стене.

Отец Батти осмотрел порезы на лапах Крегги, она получила их, когда отбивалась от вооруженных копьями крыс. Он промыл порезы и перевязал их.

— А теперь посидите тихонько у меня. Думаю, нет особой надобности в вашем присутствии на поле боя.

Ореховое Крылышко вытащил Шалопая из занавески, в которую его завернули, чтобы не поранить, и уложил в кресло, где тот теперь сладко похрапывал.

— Хмм, мм. Должно быть, его напоили отваром мать-и-мачехи с валерианой. Он еще несколько часов будет спать. Мм, ужасно! Похоже, наша барсучиха лишилась уха.

Отец Батти взглянул и шумно вздохнул:

— Точно! А еще, взгляни, возле самой шеи торчит стрела! Крегга, неужели вы ничего не чувствуете?

Растянувшись на кушетке, барсучиха фыркнула:

— Я ничего не ощущаю. Когда-то давно, когда я еще видела, меня звали Красноглазой Креггой, потому что в битве я впадала в такую ярость, что глаза у меня краснели, я ничего не чувствовала и только сражалась. Таких зверей еще называют «берсерками». Почти все барсуки такие.

Отец Батти с беспокойством покачал головой:

— Придется мне сходить в аббатство. У сестры Тернолисты насушены травы, которые заживляют раны, да и повязку надо сменить. Сидите здесь и никуда не уходите!

Ореховое Крылышко выбрался из привратницкой, тихонько бормоча:

— Я сам туда отправлюсь. Хмм, мм, надо же немного поразмять крылья. Оставайся здесь, Батти, на случай если наши звери будут возвращаться и нужно будет открыть ворота. Я быстро!

Старая сова неловко подпрыгнула и взлетела. Ореховое Крылышко летел тяжело, иногда снижаясь чуть ли не до земли, так что его крылья задевали верхушки травы. В ночной тишине из-за стены до него доносились звуки битвы. Как ни странно, дверь в аббатство оказалась открытой, он влетел и тут же врезался в спины Билу и Дакла. Щурясь на свет факелов и свечей, он спросил:

— Хмм, мм. Кто это здесь? Это ты, Мелиот?

— Ореховое Крылышко, улетай!

При звуках голоса совы Песенка оглянулась и увидела подбирающихся к ним четверых врагов. Эскрод схватил Ореховое Крылышко, и, прикрываясь им как щитом, все четверо ринулись к незадачливым охранникам.

Песенка побежала им навстречу, размахивая оружием. Позднецвет и Дипплер подхватили свои копья и рванулись за ней. Огромный шлем Дипплера сполз ему на нос, так что тот ничего не видел, алебарда путалась под ногами, он упал, увлекая за собой Позднецвета. А Песенка уже стояла перед Белолисами. Эскрод выхватил из-за пояса топор и толкнул Ореховое Крылышко прямо на белку. Песенка испуганно вскрикнула и упала на пол, на ее голову обрушился топор Эскрода.