На самом деле у картины был источник вдохновения. Довольно личный, одна легенда, которая наверняка понравилась бы и Асе, и Саше, и Марти… особенно Марти. Но Дэн ее прятал. Прятал как мог, потому что за ней скрывались слишком хорошие и одновременно слишком плохие воспоминания о далеком человеке.

Мужчина вдруг зычно расхохотался и захлопал в ладоши.

– Юноша, вы прекрасны! За эти названия и рассуждения я удвою любую названную вами цену! Да. Теперь мне нужна цена, ведь мы деловые люди?..

Он подал для пожатия руку. Дэн потянулся было в ответ, но заметил остатки краски на своей коже и торопливо отдернулся. Пальцы незнакомца схватили пустоту, сжались и тут же расслабились. Они были какие-то слишком гибкие, как… черви. Да, Дэну увиделась еще одна деталь возможного портрета незнакомца. Пальцы-червяки.

– Боюсь, вы об меня испачкаетесь, извините. Работы вместе я готов отдать за шесть тысяч.

Дэн ожидал, что незнакомец фыркнет и уйдет, но тот лишь усмехнулся. Пару мгновений задумчиво смотрел на свою ладонь, затем кивнул и полез за кошельком. Вскоре крупные купюры перекочевали к Дэну. Сумму действительно умножили на два.

– Плохо себя цените. Вы талантливы, и малевание на улицах явно не ваш профиль. – Взгляд стал участливым. – Что-то случилось?

Дэн, убиравший деньги, промолчал и лишь спросил:

– Вам завернуть картины или…

Опять он осекся, опять пришлось моргнуть: рябь, лиловая рябь с искрами. Дэн сглотнул. Как бы в следующий раз не пришлось зарабатывать себе на психиатра.

– Нет, спасибо, заберу так, благо машина близко, – ответил мужчина, к счастью, не заметивший ничего необычного. – И все же… что у вас произошло? Точно произошло.

Настойчивый. Слишком, даже для такой суммы. Дэн стал аккуратно закрывать краски, выигрывая время. Грубить было нельзя: еще передумает, потребует деньги назад. И не факт, что кто-то еще переварит такую цену.

– В этом городе задают многовато вопросов, – медленно произнес Дэн. – Но скидку я сделать не мог.

– Знаете… – Мужчина взял «Загадку» и неторопливо подошел к «Ночи». – Мало что может толкнуть мастера на улицу, заставить его торговать своим…

– Ну, хотя бы не «телом», – не удержался Дэн. Вообще-то покупатель начинал его нервировать. Даже больше, чем собственные глюки.

Шутку встретили новой волной смеха. Качая головой, незнакомец стал бережно снимать холст с мольберта.

– Тело, как и искусство, можно продавать и в помещении, да и неважно, как. Важно – зачем. Например, если хочется себя проверить. Или… помочь кому-то в беде?

Дэн опять промолчал. Незнакомец возился с картиной, стараясь ничего не смазать.

– Техника интересная. Поздний Боттичелли и вечный Босх одновременно, да еще и всё с таким фантастическим налетом. Поразительно. Знакомое и все же уникальное, сочетать урбанистику и лирику надо уметь… – Он потер подбородок. – Простите, знал я одного художника, с которым беседовал на искусствоведческие темы. Скажите, вы учились рисовать сами?

Воспоминания тревожно колыхнулись: «Не тронь».

– У меня был наставник, – лаконично отозвался Дэн.

– Был? – Незнакомец уже держал обе картины и явно собирался уходить, вопрос задал крайне небрежно. Ну слава богу. – Он что же, почил с миром?

Дэн слегка пожал плечами.

– Живет и здравствует, надеюсь. Работает в Наро-Фоминске, в Москве выставляется.

– А… как зовут? – все-таки спросил. Пришлось ответить. – О, ну чудесно, спасибо, честь ему и хвала за таких учеников! – Тут он даже поклонился.