– Да господи, думаешь, она могла бы? – искренне удивилась Саша, но почти тут же ответила себе сама: да, еще как. Система многих такими делает, судя по Марти.

– Не она – так ее зеленоглазый истукан. Или вообще тот, бешеный и лохматый, с тростью… – Миро вздохнул, поморщился и спохватился: – Только ты не обижайся. Это я тогда так думал. Мы с Никой на связи и сейчас, она по возможности даже что-то мне рассказывает, и она, кажется, добрая… – Он помедлил, улыбнулся. – Зря я ее мучил. Ты явно не дружишь с плохими людьми. Кстати, поесть не хочешь?

Он кивнул на палатку с вафлями, но Саша покачала головой. У них у троих – у Аси, у Ники, у нее – после 8 марта начались жуткие проблемы с аппетитом, тошнота могла накатить в любой момент. Марти, наоборот, мела еду в столовке за четверых, но только худела, что тоже явно не было хорошим признаком. Миро вздохнул.

– Возьми себе что-нибудь, я же не против, – заверила Саша, но он покачал головой.

– Тогда я попозже отведу тебя в классное место, где лучшие хот-доги и мини-бургеры. Мини, правда, то есть на один укус. Не заметишь, как слопаешь, зато можно взять сразу шесть, – снова он улыбнулся. – Это здесь же. Но пойдем еще пройдемся.

И они побрели дальше – к центру. Саша молчала, опустив глаза на качающиеся лиловые «лапки». Думала о том, что Марти, ненавидящая этот цвет, скорее всего, уничтожила бы горшок беспощадно. И не могла признаться, что хотела бы дослушать историю, о которой Миро словно забыл. Но он вспомнил:

– Ну и вот. Настает конец мая. Плаваю я такой, плаваю, а тут проявляешься ты. Снова. В моем вузе. Мой мозг взрывается, я начинаю вести себя странно, изображаю таинственного психопата, вместо того чтоб просто завопить: «Ой, привет, а ты на мои лекции ходишь, давай познакомимся?» – Он глянул почти укоризненно. – Могла бы и сама догадаться. – Но тут же спохватился: – Хотя понимаю, тебе вообще было не до меня. Та подруга… она как?

– Плохо, – честно ответила Саша и еще честнее призналась: – Как, в общем, и все мы. Ну, друзья. И так как мыши разбегались из-за всех этих дел, включая уголовные, а тут еще и наш общий друг… ну я говорила.

Невнятно, с мычанием и запинками, зато честно. И почему-то это казалось естественным. Миро признался, что ходил к терапевту. Саша бы скорее умерла, чем поделилась с почти чужим человеком таким вот «Привет, я не в порядке».

– Очень сочувствую, – тихо сказал Миро. Понял, наверное, что здесь беседа точно зайдет в тупик, и осторожно перевел тему обратно. – Ну и вот мы тут, я, может, по-прежнему пугаю тебя, но теперь ты хоть понимаешь, что это не ромкомовая любовь с первого взгляда. Ты правда мне очень симпатична. – Он пожал плечами. – Но я ничего не… не… – Он опять прикрыл лицо руками и рыкнул: – Блин! Короче, если ты просто продолжишь ходить на лекции, а после них согласишься иногда пить со мной кофе, будет классно. Ну и книгу твою я, кстати, купил. Мне про тебя препод рассказал, он про зеленую ленточку услышал и сразу такой: «Это же Шурка тебя побила!» Он тебя так зовет, хо-хо. Как тебе?

– Фу! – поморщилась Саша, но все же рассмеялась. – Только папе можно!

– А вот я, кстати, – он снова чуть посерьезнел, – все-таки не Мирослав. Правда, Миро.