Неужели то предложение правда выглядело настолько высокомерно? Он готов был даже чем-нибудь поклясться, но не пришлось. Секунд пять Дэн смотрел на него все так же хмуро, но потом глаза прояснились, и он вкрадчиво спросил:

– Кто?

– What do you mean? – растерялся Лева. Дэн фыркнул, уже совсем развеселившись.

– Кого предпочтешь? Джонни Деппа? Анджелину Джоли? Джорджа Буша?

– Да тебя, тебя, клянусь! – Лева поднял руки в знак того, что полностью капитулирует, энергично замотал головой и, подумав, предложил компромисс: – Слушай, со жрачкой я тебя понял, ну… а выпивку? Выпивку-то можно? Вы любите хорошее вино?

Дэн сдвинул брови, открыл рот, наверняка собираясь опять возмутиться и отказаться. Лева не позволил и, понизив голос, вкрадчиво выпалил:

– Очень хорошее вино. Запредельно. И… ну, пармезан, например? Вы же художники, вы должны его любить! Окей, окей, вы зарабатываете – я превращаю жизнь в праздник!

И наконец Дэн перестал смотреть на него так, будто вот-вот запустит подушкой в голову. Наверное, что-то понял.

– Вино и сыр?.. – Он улыбнулся. – М-м-м. Вино и сыр – это другой вопрос.

– Мир за сыр? – шутливо, но на самом деле с опаской уточнил Лева. Дэн кивнул.

– Мир за сыр. Вон и парламентер идет.

Усаги действительно подошла и потерлась пушистым боком о ноги Дэна. Она мурлыкала; ей явно нравился этот дом. И этот художник тоже.

Отца хватило ненадолго: почти одновременно с выходом настоящей химички в школу Абалкин вернулся на свою планету. Его даже попросили по-человечески: мол, разработки просели, младшие сотрудники в постоянном стрессе, Артем Витальевич начал ругаться матом – матом!

Я сжалился. И даже не сделал вид, что мне жаль возвращаться в старую жизнь. Но черт возьми… отец так и не знает, как благодарен я ему за ту омерзительную поездку в машине. И за наше общее неумение решать проблемы Прайда.

12.06.2006. Ася Железнякова

Если честно, мне страшнее, чем в самых крутых горах. Не знаю, что делать: боюсь нашей затеи, вот этого чистого листа, который сейчас передо мной. А еще «писательница». Ха-ха. Марти из-за меня проиграла блок сигарет Левке: думала, я сделаю запись сразу после Макса. Вообще не понимаю, почему она в это верила. Что вообще я могу написать «для потомков», кому я нужна?

Ну правда. Сашка смелая, Дэн талантливый, Марти зажигалка, Крыс умный, Макс… петух, и этим все сказано. А я – просто я. Может, мне было бы проще писать нотами? Нет, не проще. Я подбирала бы их вечно, черкала бы, марала, как Сальери. Не настоящий, конечно, а только пушкинский дурацкий персонаж, у настоящего-то не было проблем с творчеством. И он, кстати, здорово писал, не хуже Моцарта, я играла его, еще когда думала, что стану скрипачкой. Не стала. Перешла на саксофон.

Любовь к музыке у меня давняя. Я из странных детей, которые со слезами умоляют родителей отдать их в музыкалку и не отлынивают. Я как увидела джазовый оркестр по телевизору – мне года четыре было, – так и поняла: мое. Хочу. Мама переубедила: давай лучше скрипку. А потом я переубедила ее обратно: со скрипкой не подружилась, она какая-то плаксивая, визгливая… будто дергаешь за хвост кота, а не мелодии играешь.

Может, если стану писательницей без кавычек, напишу роман о мире, где все-все музыканты-волшебники. И чтобы они музыкой сражались, лечили людей, строили дома и вообще. А еще – чтобы инструменты были уникальные, как патронусы в «Гарри Поттере». Ведь он – инструмент, на котором захочется играть, – у каждого свой, как, кстати, и спорт. Я теперь поняла: пока не найдешь, что именно тебе подходит, не вести тебе здоровый образ жизни, как бы ни хотел.