Принц улыбнулся, встряхнул головой, отгоняя все домыслы… и тут из-за тучки выглянула полная серебристая луна. Косые лучи ее пробрались в открытое окно, пронизали воздух и упали прямо Госпоже на грудь. Белая сорочка ее заискрилась… и под ней проступила мерцающая тьма. Лунный свет заиграл на гранях огромного алмаза. Алмаз тот был чернее всех угольков горбатого мальчика. Луна была беспощадна к испорченному сердцу. Оцепенело стоял Принц над ложем невесты. Если правда про алмаз… правда и остальное? Горе, разочарование, страх и понимание: права, права была Чайка! – все это обуяло Принца. Он и не заметил, как схватил с тумбы тонкий кинжал Госпожи, как занес его, начал опускать…

Госпожа открыла бездонные глаза и сжала его руку.

– Быстро же прошла твоя любовь, глупый мальчишка!

– А была ли твоя? – отозвался Принц, борясь с ней.

Госпожа ударила его, опрокинула рядом, попыталась выхватить кинжал.

– Ну почему же нет?.. – шипела она. – Твоя красавица-страна мне до сих пор очень нравится! Сколько у вас там хороших портов, и лесов, что можно вырубить, и людей, из которых выйдут славные рабы…

И вроде бы все уже понял Принц, но сердце сжалось. Как никогда понял он Чайку.

– А что же я?

Госпожа ухмыльнулась, и ни следа в той ухмылке не осталось от прежних улыбок.

– Красивые безделушки вроде тебя я тоже люблю…

Они долго боролись, но наконец Принц одной рукой сжал Госпоже горло, а другой пронзил грудь. Он боялся, что кинжал сломается о страшный алмаз, но такого не случилось: луна в эту ночь была необыкновенной, к свету ее примешалась добрая, но сокрушительная магия Серебряного Слона. Алмаз раскололся. Госпожа завыла, закричала и прямо в руках у Принца превратилась сначала в уродливую старуху, потом – в прах. И настала тишина: и в спальне, и в разбитом сердце Принца.

Тишина не длилась долго: раздалась стрельба. Это уже не стража тренировалась, это Принцесса спешила во дворец узнать, как там брат. Но как и в прошлый раз, никому не пришлось штурмовать двери с боем. Со смертью Госпожи спали все проклятья, в том числе то, что превращало султановых слуг в безвольных увальней.

Принц вышел на балкон. Сестра стояла на подъездной дорожке в окружении пестрого сброда, какой и не описать. Вроде это была она… но он ее не узнавал. И чтобы не думать об этом, стал смотреть на другую красавицу – сероволосую и с золотыми глазами. Та стояла дальше, у моря, на краю берега. Когда Принц окликнул ее, она отступила, подпрыгнула… но не превратилась в птицу.

Команда возвращалась домой. С собой она везла немного сокровищ, пряностей, благовоний и яств из Страны Южного Креста, но это было невеселое путешествие.

Чайка, хоть на словах и простила Принца, его сторонилась. Принцесса уже знала историю новой подруги и не пробовала вступаться за брата, да и сама мало говорила с ним. Их привязанность не остыла: разве возможно это для таких сердечных уз? Но брат с сестрой отдалились, и Принцесса со страхом думала, что будет дома. Ведь она совсем другая. Сердце ее затоплено кровавой морской водой. Она не захочет играть в лабиринтах и ходить в порт, не сумеет быть милой и вежливой на балах, а если именно ее родители пожелают сделать королевой… Принцесса плохо спала и почти каждую ночь выходила постоять у штурвала, где ей становилось легче. Иногда ей мерещилось, что вода багровеет, впереди маячит мертвый корабль с черными парусами, а на капитанском мостике – знакомая фигура. Родриго был то старым, то молодым, то живым, то мертвым, но никогда не говорил ни слова.

– Путешествие изменило тебя слишком сильно, – снова и снова повторял Принцессе Серебряный Слон.