Что касается военно-фельдшерских школ, то они не могли удовлетворить потребности военного ведомства из-за недостатка ассигнований.

Нехватка медицинских кадров ставила ГВМУ в крайне трудное положение. С началом войны управление провело ряд изменений в организации учебного процесса в Военно-медицинской академии, причем выпуск врачей был проведен досрочно, весной. К 1 января 1904 г. помимо студентов при академии находились для повышения квалификации 137 врачей, в т.ч. 115 от военного ведомства. Из числа последних в действующую армию отправили 107 человек. Были отправлены на театр военных действий 133 студента академии в качестве помощников врачей и санитаров, но к 1 января 1905 г. из них остались на Дальнем Востоке только 59 человек. Остальные под теми или иными предлогами вернулись.

А в 1905 г., как мы уже знаем, работа академии была практически парализована.

Во время Русско-японской войны укомплектование действующей армии медицинскими чинами, помимо выпусков из Военно-медицинской академии и военно-фельдшерских школ, проводилось путем призыва врачей из запаса и отставки. Кроме того, на Дальний Восток командировались военно-медицинские кадры из Европейской России, а вакансии нижних медицинских чинов замещались подготовленными в войсках фельдшерскими учениками, фельдшерами, оставленными на сверхсрочную службу, и новобранцами, знающими аптечное дело.

Несмотря на принятые меры, с нехваткой кадров справиться не удалось. Здесь нет ничего удивительного, так как число запасных пропорционально числу находящихся на действительной службе и некомплект врачей в войсках, само собой, порождали некомплект в запасе.

На фоне всего этого по меньшей мере странным кажется поведение Главного военно-медицинского управления, которое в самом начале войны отказалось от услуг иностранных врачей, желавших поступить добровольцами в русскую армию.

Следует отметить, что некоторые сложности в сфере кадровых вопросов (особенно когда дело касалось организации) объяснялись исключительно халатностью ГВМУ.

При укомплектовании армии врачами, призванными из запаса, управление проявило себя не лучшим образом. Среди призванных врачей были специалисты самых разных профилей: психиатры, гигиенисты, акушеры, педиатры и т. д., однако распределение их по госпиталям, лазаретам и полкам осуществляли без учета специальности, руководствуясь только мобилизационными списками. Не меньшая халатность имела место и при назначении на руководящие медицинские должности в действующей армии. Так, в управлении главного начальника санитарной части при штабе главнокомандующего на большинстве ответственных постов оказались лица, не имевшие никакого отношения к медицине. Сам начальник санитарной части действующей армии генерал-лейтенант Ф.Ф. Тренов, в прошлом губернатор, по свидетельству В.В. Вересаева, «в деле медицины был круглый невежда».

В вину Главному военно-медицинскому управлению можно поставить неудовлетворительную организацию осмотра призванных из запаса солдат на сборных пунктах. В описываемый период отсутствовала особая категория запаса для лиц, признанных ограниченно годными. Из-за недостатка врачебного персонала на призывных пунктах медосмотр имел чисто формальный характер. Врачебная комиссия осматривала только тех, кто заявлял о своей болезни. Это было бы еще полбеды, но так как многие военные медики считали всех без исключения солдат лодырями и симулянтами, даже совсем больные люди редко освобождались от призыва.

Один из флигель-адъютантов императорской свиты, наблюдавший за ходом мобилизации, писал в отчете: «<…> мною было замечено несколько случаев призыва лиц с явными физическими недостатками, например, отсутствием глаза. По словам же воинского начальника, в число призываемых могли даже попасть безрукие и безногие». В результате в действующей армии оказалось значительное число солдат, непригодных к службе. Например, при осмотре врачами нижних чинов, прибывших на комплектование сибирских армейских корпусов, выяснилось, что 58,25% по состоянию здоровья к службе совершенно непригодны.