— Нам еще повезло, что он с Фредом Куком вместе плавал! — сказал Стубберуд своему товарищу по несчастью. — Наверняка это он Руала всему научил, а не буквоеды университетские.

— Вам тут всем повезло, что мать меня в свое время в этот университет учиться загнала! — в своей обычной грубоватой манере усмехнулся Амундсен и потянулся к поставленному возле него на стул стакану. — Если бы она не настояла на своем, вряд ли я вообще смог бы сейчас хоть что-то сделать, — неожиданно его голос потеплел, и в нем послышалась едва заметная и совершенно удивительная для этого человека нежность. — Это ей за все спасибо…

Усталость от почти безостановочной многочасовой езды и волнения за обмороженных, наконец, взяли свое, и Руал, сделав еще глоток виски, откинулся на своей койке и провалился в неглубокую, но очень приятную дремоту. Даже досада за то, что выезд к полюсу пришлось отложить, внезапно куда-то исчезла, прошла без следа. Вместо нее Амундсена охватило тепло и приятное расслабление…

Громкий стук двери и рассерженные голоса резко вырвали Руала из этого сладкого забытья:

— Я что-то не понял, в чем дело?! Нас с Кристианом вообще забыли? Не могли хотя бы фонарь зажечь?! Где он — я сейчас ему объясню, что своих людей не бросают!

"Господи, Йохансен вернулся… А я совсем про них забыл!" — мысленно охнул Амундсен и поспешно открыл глаза. Яльмер Йохансен уже стоял возле его койки, нависая над ним с явными намерениями затеять ссору. За его спиной маячила фигура Преструда, на соседней койке недовольно ворчал сонный Хансон — по всей видимости, отставшие от полюсного отряда полярники, вернувшись на Фрамхейм, перебудили своей руганью всех.

— Яльмер, что случилось? — спросил Руал, приподнимаясь.

— Случилось то, что вы нас бросили. А мы едва не заблудились, — Йохансон выругался и сделал шаг назад, по-прежнему глядя на Амундсена сверху вниз полным злости и обиды взглядом. — У нас собаки еле ноги переставляли, Сара прямо на бегу умерла! А вы укатили вперед, как будто так и нужно!

— Яльмер, остынь, — Преструд вяло дернул товарища за рукав. Вид у него был совсем измученный, и Руал, поднявшись с койки, принялся искать глазами куда-то засунутую после лечения друзей аптечку.

— Может, ты все-таки объяснишь, в чем дело? — напирал на него Йохансен.

— А тебе надо объяснять? — вспыхнул окончательно проснувшийся Руал. — У нас было двое обмороженных! Их надо было как можно скорее домой доставить — неужели не ясно?!

— Значит, за обмороженных ты боялся, а на нас тебе было наплевать?!

— Значит, я знал, что с вами все будет в порядке. Ты-то из нас — самый опытный, чего за тебя бояться?

— Не был бы я самым опытным — мы бы до сих пор там плутали, а потом замерзли бы ко всем чертям!

Ссора разгоралась все сильнее, расстроенные и уставшие мужчины даже не пытались сдержаться и признать собственную неправоту, а их друзья, по опыту зная, какие непростые у обоих ругавшихся характеры, не спешили вмешиваться, боясь, что сделают только хуже. Впрочем, обменявшись обвинениями в равнодушии и прочими "любезностями" и выпустив пар, Руал и Яльмер немного успокоились и, ругнувшись еще пару раз для вида, разошлись по разным углам комнаты. Амундсен взял аптечку и принялся осматривать Преструда, который, к счастью, пострадал от мороза меньше, чем Хельмер и Йорген. Йохансен, видя, что начальнику теперь не до него, скинул сапоги и завалился на койку, укрывшись одеялом с головой.