В десяти метрах от огорченного поэта сидела компания, сдвинув столики. Главенствовал в ней небольшой, но вальяжный, франтовато одетый человечек с крупным носом, бегающими глазами и громким голосом. Остальные тоже выглядели типичными богемными экземплярами. То ли газетными литераторами, то ли живописцами-экспериментаторами, то ли разорившимися меценатами. На худой конец построчно оплачиваемыми критиками. На столиках между ними стояло несколько штофов и пара графинчиков. Компания о чем-то спорила, Мурманцев не стал вникать.

Несколько человек за другими столиками просто насыщались. Может быть, они и имели какое-то отношение к миру искусства и его маргиналий, но ничем этого не выдавали.

Ведомый Петр Иваныч быстро вернулся из задних комнат и плюхнулся на стул чуть в стороне от дискутирующих служителей питейных муз. Щелкнул официанту и заказал «как обычно».

Мурманцев встал и двинулся к стойке бара.

— Скажи-ка, любезный, где тут уборная?

— А вот там, сударь. — Улыбчивый юноша в очечках показал направление.

— Там? — переспросил Мурманцев, как будто удивившись. — А тогда что там? — Он ткнул двумя пальцами в сторону двери, за которую наведывался объект.

— Там у нас, сударь, отдельный кабинет для господ, желающих конфиденциальности. У нас таких несколько.

— Угу, — сказал Мурманцев и посмотрел на объект. Тому уже подали тарелку лапши под соусом и запотевший шкалик водки. Петр Иваныч принялся уплетать лапшу с таким азартом, что Мурманцев почти слышал хруст у него за ушами. — А скажи-ка еще, любезный, где я мог видеть вот этого почтенного господина?

— Не имею представления, сударь, — улыбнулся юноша. — Петр Иваныч известный человек.

— Неужто писатель?

— Что вы, сударь, господин Лапин чиновник театральных дел. А кроме того, он телепат.

Мурманцев заинтересовался.

— Как? В самом деле?

На лице юноши снова всплыла счастливая улыбка.

— По крайней мере, он сам в этом уверен. Хотите фокус, сударь?

— Ну-ка, ну-ка.

— Сейчас я ему мысленно радирую.

Юноша повернулся к господину Лапину и позвал:

— Петр Иваныч.

Театральный чиновник с трудом оторвался от лапши и недовольно поглядел на него.

— Ну чего тебе? — Потом скользнул взглядом по Мурманцеву и проворчал: — Часы у тебя над головой, дурень.

— Видали? — Юноша тихонько смеялся.

— Ты спросил у него, сколько времени? — Мурманцев притворился наивным.

— Как бы не так. Просто Петр Иваныч очень хороший физиогномист. Он увидел вас и решил, что я показываю вам его телепатические способности. А про время — это самый распространенный вопрос, первое, что приходит на ум. Вот он и ответил на него.

— А о чем ты думал ему на самом деле?

Юноша улыбнулся еще шире.

— Я сказал ему, что он надутый фазан. Немножко другими словами. И еще, сударь, — юноша помедлил и доверительно понизил голос, — не садитесь с ним за карточный стол.