Была предпринята попытка найти «сэнсея», мирно разгромившего японский «гешефт», но он как в воду канул. В городе еще кто-то видел странную компанию — дюжину вооруженных мечами самураек, безмолвно шествующих за человеком, похожим на странствующего богомольца с большой торбой-рюкзаком. А дальше — никаких следов. Что удивительно — их и в городе-то не остановили, не задержали за ношение холодного оружия.

Мурманцева «сэнсей» тоже интересовал. Но не как подозреваемый. Версию причастности этого человека он отмел сразу. Вернее, даже в голову такое не пришло. Просто было в нем нечто весьма привлекательное. Нечто, тревожащее воображение. Не то чтобы Мурманцев хотел с ним познакомиться, а так — понаблюдать издали, удовлетворить любопытство.

Опять шел дождь. Начался октябрь, и погода испортилась. В домах включали отопление. Мурманцев скинул плащ и стащил измазанные в грязной луже ботинки. Поднялся наверх. Стаси читала сказку ребенку.

— …он сел на краю высокой скалы и стал горько плакать. Из глаз катились крупные соленые слезы и падали вниз. Ангел звал свою любовь, но она не могла ответить ему. Она превратилась в тень и жила теперь там, где жили все тени. Сосны вокруг плакали вместе с ангелом. По их стволам текли крупные капли желтой смолы. Скоро вокруг высокой скалы образовалось соленое море, наплаканное ангелом. Капли сосновой смолы падали в море и превращались в красивые камни. Люди назвали их янтарем. Сердце ангела разрывалось от тоски. Тогда он вынул его из груди и бросил в море слез. В тот же миг он увидел свою возлюбленную. Ангел понял, что тоже стал тенью. «Теперь ничто нас не разлучит!» — радостно воскликнул он. А сердце его осталось лежать на дне глубокого моря. Оно тоже стало камнем, самым красивым на земле. Люди придумали про него легенду. Однажды волны вынесут этот камень на берег моря. Тот, кто найдет его, станет самым мудрым человеком. Мир откроет ему все свои секреты. Он узнает язык зверей и птиц, травы и ветра и сможет разговаривать с ангелами…

Стефан сидел неподвижно, с закрытыми глазами и крепко держал за заднюю лапу черепаху. Ахиллес изо всех сил пытался вырваться, скреб остальными лапами по дивану и отчаянно тянул голову. Казалось, ребенок не замечает, что мертвой хваткой держит несчастную черепаху.

— Думаешь, он слышит хоть слово? — спросила Стаси.

— Судя по черепахе, слышит. И даже очень.

Он разжал пальцы Стефана и освободил Ахиллеса. Бедолага спешно уполз, неуклюже волоча лапу.

— Что это за сказка?

— Про ангела, который влюбился в земную девушку в доисторические времена.

— Занятно. Нечто подобное я уже слышал когда-то. — Он тер переносицу, вспоминая. — И это была не сказка.

— Он узнает язык зверей и птиц, травы и ветра… — повторила Стаси.

Они посмотрели друг на друга. Потом — одновременно — на ребенка. Стефан сполз с дивана и потопал к окну.

— Ты подумала о том же, о чем я? — уточнил Мурманцев.

— Профессор Цветков! — выпалила Стаси. — Он нашел «сердце ангела»!

— Это только легенда, — не столько ей, сколько себе возразил Мурманцев. — Слухи и красивые выдумки. Насколько я помню, никто так и не понял, что это было.

— Но ведь было! Камень был у него в руках. Откуда он взялся — совсем другой вопрос. По легенде, профессор нашел его как раз на берегу моря.

— А по другой легенде, нахимичил в своей лаборатории.

— Это неважно. Сказка написана об этом камне. Я уверена. «Мир откроет все свои секреты…» — это о нем!

— Ну, я бы не сказал, что так уж и все.