Он нес ее по длинному безлюдному коридору, вдоль которого шли закрытые двери, и шаги его, отдаваясь от твердого мраморного пола, звучали слишком громко. Софи не знала, смеяться ей или сердиться из-за его несносного поведения. Но когда он поставил ее на пол, не отпуская от себя, всякое желание размышлять у нее пропало.

Он крепко прижимал ее к себе, не давая вырваться. Она растворялась в его взгляде, жаркая и трепещущая. Она попробовала оттолкнуть его, но он удерживал ее у своей широкой груди.

— Если вы вознамерились околдовать меня, — сердито пробурчал он, и голос его звучал как грубый шепот желания, — вы преуспели. Околдовали и завлекли. Довели до сумасшествия.

Он жадно поцеловал ее, руки его скользнули под ее плащ к плечам, вниз по спине, к бедрам, он прижал ее к твердой как камень выпуклости своего естества.

— Это чтобы вы не сомневались, как я хочу вас, Софи. — Она напряглась, но тут же сказала себе, что это Грейсон, а не кто-то другой, не один из мужчин, когда-либо хотевших ее. Она желала почувствовать прикосновение Грейсона. Именно в этот вечер. В этот волшебный вечер, когда маски помогают навсегда избавиться от прошлого.

Она прижалась к нему, и он снова поцеловал ее, губы его скользнули к ее уху.

— Мы предназначены друг для друга, Софи.

— Да, — ответила она. «Сегодня ночью», — решила она. Она чувствовала его горячий язык на своей коже, легкие покусывания, когда он скользнул ниже. Он нежно погладил ее по спине, и она обвила руками его плечи и прижалась к нему. Желание захватило ее с такой же силой, с какой до этой секунды ее захватывала музыка.

Одно прикосновение, один поцелуй — и она забыла обо всем, кроме этого человека, которого обожала с тех пор, как была маленькой девочкой.

Неужели прошлое больше не имеет значения? Эта мысль испугала ее, и вслед за ней явилась другая мысль.

Сможет ли она покориться этому человеку и начать новую жизнь?

Ее охватила безумная надежда, и вдруг ей до боли захотелось опереться на его сильное плечо и почувствовать себя под его защитой. Чтобы он помог ей забыть о ее страданиях. Пять лет назад она уехала из Бостона, решив, что жизнь с Грейсоном для нее невозможна. Но вот он, Грейсон, в этом малопристойном заведении, которым владеет его брат. Или он не такой, как она думает? Достаточно ли страсти, которую он испытывает к ней, чтобы они смогли преодолеть прошлое?

Вдруг он поднял ее на руки.

— Что вы хотите? — спросила она.

— Я хочу сделать то, что мне следовало сделать уже давно. — Он принес ее в какую-то комнату, громко захлопнув за собой дверь. Затем опустил ее на пол и жадно прижался к ее губам. Его руки гладили ее лицо, потом скользнули под капюшон к волосам, потом вниз по спине, к бедрам, обхватили округлые ягодицы, прижали к своему естеству, и она застонала.

— Господи, как я хочу вас! — проговорил он хриплым голосом. Он нежно раздвинул коленом ее ноги. — Я знал, что у нас все будет именно так. — Его слова походили скорее на обвинение, чем на утверждение.

Он начал терзать ее губы. Жарко. Ненасытно.

Радость пронзила ее, и она чуть не закричала, но удержалась и так же страстно ответила ему.

Маска придавала ей смелости, ее руки шарили по его телу там, где она никогда не осмелилась бы к нему прикоснуться. Тело ее пробудилось к жизни, оно жаждало его прикосновений.

Он поднял ее на руки и понес на кровать, и она обхватила руками его плечи. Он положил ее на матрас и лег сверху, опираясь на локти.

Потом рука его принялась расстегивать ее платье. С умелой легкостью он разделался с крючками, потом спустил с груди сорочку, и Софи почувствовала прикосновение прохладного воздуха к своей коже.