— Что такое, девочка?

Собака уткнулась носом ему в бедро. Грейсон усмехнулся и взлохматил ее мех.

— Тебе нужна ласка, да? К сожалению, мне пора уходить. Но сначала я должен найти себе костюм. — Он стал подниматься по лестнице, но на этот раз, когда собака попробовала пойти за ним, он поднял руку: — Стоять.

И собака остановилась.

— Тебя явно кто-то учил, дружок. Но кто? Есть ли у тебя семья, которая тебя разыскивает?

Собака лизнула ему руку и легла на мраморный пол, а Грейсон поднялся наверх.

Софи вернулась домой за минуту до того, как пошел дождь. Щеки у нее порозовели, руки ныли от холода. Придется хорошенько согреть их, прежде чем приступить к игре.

Снимая шляпу, она с удивлением увидела, что Милаша терпеливо лежит на полу в холле. Милаша, как она стала звать свою дорогую псину, чувствовала себя намного лучше, но до полного выздоровления было еще далеко.

Они дали второе объявление о найденной собаке, но опять никто не откликнулся. И хотя Софи обещала себе, что не привяжется к собаке, она знала, что уже привязалась. Каждую ночь Милаша спала в ее комнате и каждое утро спускалась за ней вниз послушать ее музыку. Как тень. Как некая постоянная величина. Как некто, кто действительно любит ее ради нее самой, вне зависимости от того, как она выглядит или как играет.

Софи зажмурилась, чтобы остановить слезы. Ее переполняли любовь и надежда. Никогда в жизни у нее не было никого, кого она могла бы любить. Виолончель не в счет, потому что инструмент не способен отвечать ей взаимностью. Она любила свою свиту, но ведь это было совсем другое. Она им нравится, она им дорога, быть может. Но суть в том, что стоит ей перестать платить им жалованье, как ее «друзья» исчезнут.

— Ты все время ждала меня здесь? — спросила она, кладя шляпу на столик.

Милаша подползла к ней, давая понять, что соскучилась. Софи рассмеялась и погладила ее по голове.

— Только немножко, а потом мне нужно будет позаниматься.

Последнее время она играла очень мало. Она просто не могла провести смычком по струнам. Всякий раз, принимаясь за «Вальс лебедей» или даже за «Гнездышко любви», она начинала грезить наяву о том, как будет исполнять Баха.

Выпрямившись, она сняла пальто и бросила его на стул, потом стянула с рук перчатки. Тут-то конверт с приглашением и попался ей на глаза.

Погода все ухудшалась, с оловянно-серых небес полил дождь. Жаль все-таки, что она не поехала с друзьями в Нью-Йорк. Будь они прокляты, эти деньги!

Дождь она терпеть не могла. Никогда.

Ей нужно чем-то заняться — кроме попыток играть.

С легким волнением она вскрыла конверт и обнаружила приглашение на бал-маскарад в некоем заведении, именуемом «Найтингейлз гейт». Почти каждый день она получала какое-либо приглашение. Но ничто не звучало так восхитительно — порочно, как это слово: «бал-маскарад»! Это именно то, что может поднять ее настроение.

Раздался осторожный стук в дверь. Софи решила не обращать на него внимания, но тут же подумала, что это может оказаться как раз тем самым вмешательством, которое ей так необходимо. Вдруг это кто-то из клиентов Грейсона? Или поклонник? Может быть, даже старый друг? Сейчас ей сгодится кто угодно.

Но, открыв дверь — Милаша ковыляла рядом с ней, — она замерла на месте. На пороге стояли хорошо одетый мужчина и мальчик. Сначала лица у них были серьезными, но в следующий миг мальчик закричал и опустился на колени. Собака заскулила и бросилась вперед, прямо к нему в объятия.

— Голди! — радостно воскликнул мальчик, потом всхлипнул и вгляделся в собаку. — Что с тобой случилось?

Софи не могла говорить.