Он подошел к ближайшим зарослям «кустарника», осмотрел его. Больше всего растение напоминало красноватую колючую проволоку. Мужчина осторожно ткнул лозу кончиком оружия.

«Неядовито, — тут же доложил Меч. — Несъедобно. Волокно прочное, но ничего сверхъестественного. Меня смущает другое — в прошлое посещение ничего подобного здесь не росло. За несколько тысяч лет новые виды сами сформироваться не могут. Либо завезли извне, либо кто-то из магов снова занялся генетическими экспериментами».

«Это плохо?»

«Нет, просто странно. Дракон запретил подобные опыты. А тут целые плантации… И кстати, все-таки местные — я уже нашел в них несколько знакомых генов. Либо старый ящер сменил политику, либо мы вне его нынешнего царства».

«Ясно. Эти колючки нам, случайно, шины не проткнут?»

«Нет. Все-таки они не из настоящего металла, хоть и очень прочные».

Владимир кивнул и начал подниматься на скалу.

«Что за часовня, и для чего она вообще предназначена?»

«О, это крайне интересное магическое устройство. Любой человек здесь может принести себя в жертву грядущему Владыке. Заметь, только себя. Попытка пожертвовать другого закончится крайне болезненно и плачевно. Так что все на добровольной основе и с песней».

«У сектантов тоже добровольно и с песней. И что, много находилось фанатиков?»

«Почему фанатиков? Этот ритуал имел вполне определенную практическую пользу. Часовня призывала легион духов Марай, выполняющих последнюю волю усопшего. Будь то месть или защита какого-нибудь дорогого ему человека. А душа погибшего пополняла легион».

«Остроумно. А нам с того какая польза?» — хотя Владимир уже догадывался об ответе.

«Само собой, все Марай — вечные рабы Владыки. Они станут твоей первой армией для завоевания Носфера. Если удастся их пробудить — считай, половина проблем решена».

«Для завоевания?! Слушай, твой Владыка мне все более напоминает классического Злого Властелина из фэнтези. Я уже совсем не уверен, что хочу им становиться».

«Опять начинается… Володя, как мне тебе еще объяснить — пока не соединишься с Драконом, от тебя тут ничего не зависит. Ровным счетом ничего. Короля играет свита, а мага — обстоятельства. Будешь рыпаться — только хуже себе и окружающим сделаешь».

— Ах, значит, ничего… — тихонько процедил сквозь зубы бывший милиционер.

Голову снова затопило то холодное бешенство, в котором интеллигентный и вежливый лейтенант становился способен на все. Абсолютно на все. В таком состоянии его старались обходить даже коллеги. Хотя он ни на кого не орал, отлично понимал, где свои, а где враги, практически не совершал ошибок… но все равно становилось жутко.

Однажды Белову пришлось вести переговоры с бандитами, захватившими заложников. Не его работа, вообще-то, такими делами должны заниматься специально обученные люди, состоящие на службе в МВД. Но никого более подходящего в тот момент рядом не оказалось. И главарь тех отморозков отлично понимал, что до подхода основных сил милиция не имеет права ничего предпринимать. Поэтому разговаривал так же, как сейчас Меч — вальяжно, уверенно, с издевкой. Этот тон Владимир запомнил на всю жизнь.

Когда подъехала «скорая», из здания вынесли пять трупов. Все — нападавших. На заложниках не было ни царапины. Но почему-то они смотрели на своего спасителя не с благодарностью, а с ужасом. Его потом пытались обвинить в превышении полномочий, но победителей не судят. А сам Белов в дальнейшем старался избегать ситуаций, связанных с убийцами и террористами.