— Нет, ну каков подлец, а? Подумать только! Разные носители мне попадались, но таких еще не было ни разу! Это ж придумать только надо…

Голос гремел над бесконечной ледяной равниной, не давая расслабиться и уйти в вечное странствие. Белые молнии кромсали пустоту, заменявшую здесь небо, и призрачный туман, служивший здесь твердью. Холодный ветер терзал то, что заменяло Владимиру плоть…

Он обернулся… или точнее, его развернуло. В этом странном псевдомире было трудно отличить собственную волю от чужого воздействия.

На холме перед ним возвышался клыкастый и гребнистый череп размером с дом. В глазах черепа горели яростные огни, а из пасти вырывался ураган, мучивший Владимира. Молнии и смерчи тоже были частью его гнева.

— Где я? — прошептали бесплотные губы. — Что это?

— Где, где, в Кливленде! — прогремел череп. — И этот… еще имеет наглость спрашивать! Сам смылся на Белую Равнину, а теперь еще, видите ли, не узнает!

— Никуда я не смывался! — зло ответил Хранитель, уже догадываясь, что происходит. — Я хотел просто нормально, по-человечески, сдохнуть! Неужели и этого уже нельзя?

— А вот так вот здесь теперь люди и подыхают, родной! — с нескрываемым злорадством ответил череп. — Это теперь здесь нормой стало! Уж не знаю, кто и какую гадость сотворил в мое отсутствие, но об обычном круговороте душ и не мечтай! Вот это тут людям заменяет нормальное посмертие. Будешь бесконечно блуждать по льду, терзаясь осколками воспоминаний о прошедшей жизни, замерзая, но не в силах замерзнуть до конца.

— И поблуждаю! — огрызнулся умерший. Он уже догадывался, кто перед ним. Только одна тварь во вселенной так любила доставать до печенок несостоявшегося Владыку. — Все равно лучше, чем делать карьеру великого завоевателя под дудку некоторых…

Меч (ну а кто же еще это мог быть?) зловеще оскалил клыки.

— Лучше?! Да что бы ты, несчастный трус, понимал в лучшем и худшем?! Карьеры он, видите ли, испугался, маменькин сыночек! Ответственности боимся, ручки свои белые кровью марать не хотим! А скольких ты приговорил, сбежав, ты вообще подумал, сопляк?!

— Кого это я приговорил? — нахмурился Владимир, игнорируя очередное оскорбление.

— Он еще спрашивает! Да хотя бы Инну, дуреху, что за тобой пошла! Думаешь, ей приятно было видеть твою смерть?

Мужчина зажмурился от стыда. И в самом деле… не успел подумать… Старался действовать быстро, чтобы Меч не успел сообразить ничего. Подавлял в себе все размышления и сомнения… Доподавлялся. Бедная девочка… как она теперь одна в чужом мире?

— А думаешь, ей было бы легче наблюдать, как я превращаюсь в чудовище? — жалкая попытка оправдания не столько перед собеседником, сколько перед самим собой.

— Она вампирша, дурень! Она за свою короткую не-жизнь чудовищ перевидала столько, что тебе и не снилось! И превосходно понимает, что находясь на верхушке власти, прежним остаться нельзя. Чудовище или нет, ты был ее единственной надеждой!

— Прекрати!

— Щас, разогнался. Сиди и слушай! Кто тебе, подлецу, еще правду посмеет в лицо сказать, кроме меня? Ну да черт бы с ней, с вампиршей, одним мертвецом больше, одним меньше — невелика потеря. Но без тебя тут весь мир загнется к такой-то матери, причем даже умершие будут обречены не на новое воплощение — на муки постепенного распада душ! Я точно не знаю, закончится ли это когда-нибудь, но ты обрек миллиарды людей либо на вечную агонию, либо на очень долгую агонию с окончательным исчезновением в конце. Трудно сказать, что хуже.

— Ты лжешь! — заорал бывший милиционер, обхватывая руками голову.