— Что теперь? — Метнулся к профессору Клод.

Профессор устало сел на кушетку:

— Ждать.

— Долго?

— Час. Два. Три.

Клод спросил у Гоши, который нёс вахту у входа:

— Сколько мы продержимся?

Гоша осмотрел бронированную дверь. Просветил бетонные стены инфракрасным сканером:

— Будут атаковать нежно, чтоб не повредить лабу. Плохо будет, если зайдут с двух сторон. Взорвут дверь, а вон ту стену просверлят буром, там примыкающий коридор со склада, самое тонкое место. Если Руди уничтожит буры, час продержимся. Если пойдут с тыла, то не могу сказать. Наша слабость — боеприпасы.

— Учтено. Передай Руди, чтоб выходила на атакующую позицию. Пусть наблюдает за подходами к лабе. Если увидит, что ханаатцы подгоняют термобуры, пусть кроет ракетами.

Гоша передал приказания по рации, выслушал неразборчивый ответ:

— Командан, пилот спрашивает, что ей делать, если подтянут аэронавтику?

— Тогда пусть передаёт Парламенту и Императору, что Конурский Ханаат объявил Империи войну. Остальное — забота дипломатов.

Поигрывающий ножичками Антуан присвистнул:

— Ого, так мы на правительственном задании?

— Вы на моём задании, — поправил Клод.

Глава 6. Бремя опыта

Клод поставил перед диваном стул и сел. Стукнул профессора по коленке:

— Слушай, дед, если не будешь честно отвечать, умрёшь прямо сейчас, не дотянув до допроса в корпорации.

Профессор Сенчин вытянулся и сел ровно:

— Я готов к сотрудничеству. Зачем пугать?

Клод поморщил лоб, собираясь с мыслями:

— Первый вопрос, откуда технология? Только не ври, что ты гений, и сам всё придумал.

— Археологи Конурского Ханаата раскопали в своей зоне Санитарного Домена остатки древней лаборатории. Аппаратура частично была разрушена временем и природой. Ханаатские биоинженеры выяснили, что в лаборатории работали с технологией бесполого размножения. Дальше этого понимания не продвинулись. Всё же добедовое человечество было на тысячу лет развитее нас. Тогда ханаатцы вышли на вашего покорного слугу.

— Продал родину, — презрительно сказал Антуан и сделал вид, что хочет метнуть в профессора нож.

— Я согласился работать с древней находкой исключительно из научного интереса. Отказался категорически от денег. Ну, от излишне больших денег. Так, в разумных пределах…

— Не отвлекайся.

— Моя главная заслуга не в том, что удалось восстановить основные функции АКОСа, но в том, что я понял: клонирование — тупиковый путь. Древние люди не занимались клонированием. Они синтезировали новые существа с параметрами организма-донора.

Клод снова стукнул Сенчина по коленке:

— Трясти заслугами будешь на суде. Идём дальше. Чем добедовые технологии отличаются от наших или ханаатских?

— Всем, молодой человек. Добедовые учёные добивались стопроцентной точности синтеза, молекула в молекулу, а у нас — трата денег депозантов на сатисфакцию собственного невежества.

Клод показал на колбу:

— Клон будет таким клоном, о каком мечтают шефы Корпорации?

— Я же говорил, не существует клонирования…

— Не придирайся к словам. Мне влом произносить «синтезированное существо». Отвечай, он будет покорным биороботом?

— Нет, конечно. Эти мечтатели из корпорации хотят видеть в добедовых технологиях только выгодные для себя стороны. Синтезан по идее должен не отличаться от донора. Но он не копия и не клон. Повторяю, это отдельное живое существо.