Клод сверился с записями в своём портабельном ординатёре:

— Правда ли, что память и навыки оригинала переносятся в клона? Синтезана, если угодно, дед.

— Молекулярный процесс формирование памяти заключается в установлении связей между нейронами. То есть ты, Клод, в каждую секунду существования — это определённая конфигурация синапсов в нейронной цепочке. Добедовые учёные могли создать точный биоинформационный слепок организма в данный отрезок его жизни.

— Почему мы или ханаатцы так не могли? Я знаю, что тридцать лет назад ты руководил экспериментом…

— При нашем уровне развития счётных технологий — невозможно. Находка в древней лаборатории почти решила проблему переноса данных из ординатёра в искусственный организм.

— Какие результаты?

— Сначала мне удалось синтезировать овцекорову. Новая версия откликалась на ту же кличку, что и оригинал.

— А зачем для синтеза людей ты набирал именно молодых пейзан?

— Древние могли создавать организм на любом сегменте его биологического возраста. Мой АКОС работает лишь с людьми лет до тридцати. Баланс — двадцать пять лет.

— Почему возрастной ценз?

— С процессом старения организм набирает слишком много данных. Цифровая копия мозга сорокалетнего человека займёт всю память ординатёра, не оставив места для информации об остальных клетках организма. Не говоря уже о бактериях…

— Бремя опыта, — вставил Гоша.

— А почему именно пейзане?

Гоша вмешался:

— Тут мне ясно, командан, они же тупые. Их проще копировать.

Профессор согласился:

— Недостаток образования, простая сельская жизнь, несложные хобби, вроде пьянства и походов на сабельные чемпионаты — всё это умещается в пределы возможностей наших ординатёров.

Антуан усмехнулся:

— Ты наплодил ещё пейзан? От них и так деваться некуда.

— Я успел провести только четыре серии синтеза существ. Первое существо не получилось, сбой при переносе данных. Я провёл перенастройку АКОСа. Второе тоже не смогло вырасти живым, я неправильно рассчитал количество диссоциативного электролита. У третьего оказалось слабое сердце. Мы его несколько дней держали на аппарате искусственного кровообращения, да отключили. Электричество много тратилось.

Антуан махнул ножом:

— Мясники, ничего в вас человеческого.

— Так, а четвёртый?

Профессор кивнул на одного из мёртвых солдат:

— Четвёртый получился хорошо. Живой, без дефектов. Оставил его для наблюдений, заодно назначил в охрану. Успел привыкнуть к нему. Но именно он демонстрировал вспышки эмоциональной нестабильности.

— Почему?

— Я считаю, что причина в том, что мы синтезируем существ из иного материала, чем добедовые люди.

— Они разве не из трупов делали?

— Нет, конечно. Это уже наш варварский подход. Из чего синтезировали организмы добедовые люди не известно. Нашёл упоминание, что выращивали некий искусственный материал. То ли растение, то ли специальных животных, то ли просто биомассу.

Клод поморщил лоб:

— Но ведь я не пейзанин. Ты уверен, что получится?

— Что-то да получится… Мне самому интересно, как субпрограмма АКОСа выкрутится из положения. Ведь какую-то часть твоего информационного слепка придётся выбросить, чтоб уместить в память. Интересно — какую. У меня несколько предположений: или синтезан получится дегенератом, либо младенцем с полным набором твоих знаний и памятью…

— Представляю, какой кошмар быть запертым в теле младенца! — Воскликнул Гоша.