— Так что же за операцию замыслил Нанги? — спросил Икуза.

— Я думаю, финансовую, — ответил Иши, едва поспевая за широко шагающим гигантом. — Судя по тому, какие люди присутствовали на совещании, — здесь он назвал имена самых крупных чиновников МВТП, — можно сделать вывод о направлении их главного удара. Все они связаны с центральными банками. Он хочет переложить финансовые затруднения концерна на их плечи.

— А взамен? — спросил Икуза.

— Замечательные условия, ей-богу. Ему не придется закладывать ни одного из подразделений «Сато». — Иши глубоко вздохнул: — Взамен он предложил им вашу голову.

— Первым делом надо тщательно обыскать квартиру Барахольщика, — сказала Томи, предлагая обычную в таких случаях методику.

— Мы только зря время потеряем, — возразил Нанги, подбрасывая ключ на руке. — Барахольщик никогда не держал у себя дома ничего важного. Это был один из его законов, которого он всегда придерживался.

— И все-таки, — настаивала Томи, — было бы неразумно без проверки отбросить предположение, что он может к чему-нибудь подойти в доме.

Три часа спустя они удостоверились, что он действительно ни к чему не подходит.

— Фу! Ну и свинарник! — изрекла Томи, оглядывая комнату. Когда они вышли, она прибавила: — Никаких следов тайника или сейфа.

— У Барахольщика сейфа и быть не могло, — заверил ее Нанги. — Ему бы и в голову не пришло завести его, занимаясь таким бизнесом.

— А что это за бизнес?

Нанги улыбнулся:

— Он был большим специалистом по сбору информации. Лучшим из тех, с кем мне когда-либо приходилось иметь дело.

— Хорошо. Ключ не подошел ни к чему в доме. И он не похож на ключ от сейфа. Логично. Учитывая характер его работы, можно предположить, что его тайник находится в месте, доступ к которому открыт круглые сутки. — Томи покачала головой. — Значит, придется обшарить все камеры хранения на всех вокзалах города?

— Нет, — ответил Нанги. — На ключе нет номера. Значит, им ничего не откроешь в общественной камере хранения.

— Так что же он открывает?

Нанги задумался. Что-то сказанное Томи застряло в его мозгу. Но что? Затем он вспомнил ее точные слова, и они навели его на мысль.

— Пойдем, — предложил он, — сыграем в пачинко.

Круглосуточно работающий зал игральных автоматов находился в Гиндзе, шумный, прокуренный и открытый, о чем говорило его название, день и ночь.

Нанги купил несколько фишек у кассира и пошел вдоль ряда автоматов, считая про себя: раз, два, три, четыре, пять. Вот он, шестой автомат в шестом ряду. На нем всегда играл Барахольщик.

Сейчас он был занят парнем лет восемнадцати с бритой головой, но с длинным оселедцем, как у индейца из племени махауков, выкрашенным в цвет оперения фламинго. На ногах были говнодавы со шпорами. Черные джинсы и такого же цвета кожаная куртка покрыты металлическими заклепками, Металлические цепи, свисающие с эполет, ритмично позвякивали, когда парень мастерски работал рычагами, гоняя мяч по лабиринту. Он уже выигрывал целую кучу фишек.

— Это может длиться вечно, — грустно сказал Нанги. Томи раскрыла свое удостоверение и сунула его под нос панку.

— Чего тебе? — буркнул тот недовольно.

— Вали отсюда, а не то я тебя заберу.

— Да ну? — осклабился парень. — А за что?

— За нарушение общественного порядка, сынок, — медовым голосом пропела Томи.