|
Она использует инерцию противника против него самого, таща его на себя, вместо того чтобы делать более трудные вещи, отпихивая его от себя или отбрасывая в сторону. Мы использовали точно такую же тактику. Вместо того, чтобы отбивать атаки Икузы и переходить в контратаки, мы, наоборот, потянули его на себя, апеллируй к его жажде власти и злорадному чувству, разгорающемуся в нем при виде наших бед. — И он рассказал о том, каким образом Иши удалось войти в контакт с Икузой. — История Иши сразила его наповал, потому что он увидел в ней способ использовать Иши против нас. Как мы и подозревали, Икуза решил через Иши пронюхать о наших стратегических планах в борьбе против него. — Нанги опять улыбнулся. — И Иши-сан уважил его просьбу. А сейчас вы видели пленку, на которой Кузунда Икуза — высшей морали высший образец — передает через посредника пачку денег известному преступнику Хагаве-Ловкачу.
— Но ведь на самом деле это не так, — сказала Томи. — И Икуза очень быстро оправдается. — Ничего быстрого у него не получится, — возразил Нанги. — Видите ли, на высокоморальных котурнах, на которые забрался Икуза, нет места для ошибок и слабостей. Ну, а как он сможет объяснить действия, запечатленные на пленке? Ведь правду он сказать тоже не может. А любая ложь выдаст его с головой. В этом случае — как и во многих других — объективная реальность не очень важна. Интерпретация ее людьми — вот что важно. Перед нами свидетельство предосудительного действия. То, что это есть иллюзия, в данном случае не суть важно. Поверьте мне, эта иллюзия породит весьма реальный скандал, от которого Икузе несдобровать.
— Я хочу, чтобы ты была со мной всегда, — провозгласил он. — После того, что случилось, я не хочу новых сюрпризов. — Кок, — сказала она, — знаешь, в Японии есть школа, где обучают лгать глазами? Он посмотрел на нее и начал раздеваться. — Надо принять душ, — сказал он. — У меня такое ощущение, словно я только что прилетел из Гонконга. И я хочу, чтобы и в ванной ты была со мной. — Я не уйду от тебя. Кок. Можешь не беспокоиться. Брэндинг уже разделся. Он скомкал свои вещи. — Не знаю, куда их деть. Шизей протянула руку. — Дай их мне. Я их отнесу в чистку. Брэндинг бросил вещи на кровать. — Ты, я вижу, совсем не слушаешь, что я говорю? В голосе у нее не было ничего: ни боли, ни, разумеется, жалости к себе, — и это подействовало на Брэндинга. — Ты мне говорила про эту школу в Японии, — сказал он, направляясь в ванную. — Мне идти с тобой? — спросила Шизей. Он остановился и стал смотреть, как она раздевается. Интересно, кто учит женщин этому? Уж точно не матери. — Я почему-то думала, ты будешь бояться меня, — сказала она. Брэндинг включил воду, и скоро ванная наполнилась паром. Стало неприятно жарко. Он распахнул дверь, а сам стал под душ. Шизей последовала за ним, предварительно закрыв дверь. — Так что ты мне хотела рассказать про ту школу? — спросил Брэндинг. Было очень приятно стоять под струями горячей воды. Они смывали с него грязь и пот. Пот от страха. Боже, как он испугался, увидев труп Брислинга в багажнике! Но еще больше он испугался, когда его арестовали. Я не смог бы стать преступником, подумал Брэндинг. У меня бы для этого просто духу не хватило. — Эта школа находится в сельской местности, — начала Шизей, намыливая его тело. — Все здания ее напоминают по архитектуре швейцарские шале, и вся атмосфера школы какая-то сказочная. Называется она «Кинзей но комо», что значит «Золотое облако». |
