«ВЛАСТЬ ВЕЧНОСТИ РАСТЕТ, ОСВОБОЖДЕННАЯ ОТ ОКОВ ВРЕМЕНИ».

Сендзин оставил ее на минуту, подошел к каждому из динамиков и вырвал провода.

«ГОЛОСА СВЕТА РАЗНОСЯТСЯ ДАЛЕКО ВОКРУГ. РУКИ ЗВУКОВ КАСАЮТСЯ ТВОЕЙ ПЛОТИ».

Голос Николаса не замолчал. Казалось, он рождается из стен, из потолка. Будто он является живым существом, живущим в этой комнате.

— Что это у тебя такое, — повернулась к нему Жюстина, — в глазах?

Сендзин опять коснулся ее. — Где изумруды, которые спрятал твои муж? — Он спросил это тем же тоном, которым попросил продавца в хозяйственном магазине принести аэрозоль фреона и другие нужные ему вещи.

— Запечатаны в коробке, — ответила Жюстина.

— Что он сделал с коробкой, Жюстина? Зарыл ее? — спросил Сендзин, сокращая расстояние между ними.

— Нет. Он отправил по почте.

— Куда?

Она наморщила лоб. — Я не знаю. Я...

— Нет, ты ЗНАЕШЬ, — убеждал ее Сендзин. — Ты видела адрес.

— Нет. Не видела. Я...

— Думай!

Она подскочила от его крика, как от удара током.

«И ТЕПЕРЬ ДУХ ВОШЕЛ В ТЕБЯ...»

— Ты знаешь, Жюстина!

— Да, — ответила она, как машина. — Думаю, что знаю. У моего мужа есть старый, верный друг. Льюис Кроукер. Лью живет на острове Марко, во Флориде. У него есть лодка. Он...

Позвонки на шее Сендзина даже хрустнули: так резко он повернул голову на какой-то новый звук. «ВЛАСТЬ ВЕЧНОСТИ РАСТЕТ, ОСВОБОЖДЕННАЯ ОТ ОКОВ ВРЕМЕНИ...»

Этот звук донесся сверху. Кто-то есть наверху. Значит, его проникновение сюда обнаружено.

Подушечками пальцев Сендзин закрыл Жюстине глаза и уложил ее назад на кушетку. Быстро пересек комнату, отодвинул сначала одну штору, потом — другую. Окон не было. За портьерами висели картины, изображающие сельские пейзажи.

Сендзин повернулся, пошел по направлению к двери и дальше — в холл. Куда бы он ни повернулся, всюду он натыкался на безликую, черную стену. Николас!

Он побежал вниз по ступенькам. И, врезавшись во тьму, остановился, исследуя пространство все расширяющимися кругами. Он не обращал внимания на звуки, которые он один мог расслышать, — звуки шагов по лестнице над ним. То спускается Николас, но сейчас главное — освоиться на месте. Он очень хотел встретиться с Николасом для решительного боя, но предпочел бы, чтобы сражение произошло хотя бы на нейтральной территории.

Сендзин нашарил рукой выключатель, нажал. Он увидел себя окруженным собственными отражениями. Потом к ним прибавились отражения Николаса.

«И ТЕПЕРЬ ДУХ ВОШЕЛ В ТЕБЯ, ДУХ ПЕЧАЛИ».

Вокруг него стояло пять Николасов, нет — шесть. Сендзин совсем растерялся. Он тщетно пытался нащупать сознание Николаса, а это значило, что он не мог отличить подлинного Николаса от его отражения.

Он повернулся, и Николас тоже повернулся. Или это отражение Николаса? Есть только один способ разобраться в этом.

«И ТЫ, СКЛОНИВШИСЬ ПЕРЕД СУДОМ НЕБА, ОПУСКАЕШЬСЯ НА ЗЕМЛЮ».

Сендзин пригнулся. Взмахнул рукой раз, другой, третий. Стекло со звоном осыпалось на пол, когда одна за другой летающие звезды вырывались у него из руки и вонзались — но не в грудь Николасу, а в его отражения. Так он долго одно за другим разбивал все зеркала.

Теперь остался только один Николас. И только один Сендзин.

— Вот он я, — сказал Николас голосом, которым он бесконечными повторениями литании только что собирал энергию на мембране кокоро. — Ты не меня ли ищешь?

Сендзин бросился вперед — и влетел в зеркало.