Длинный тягучий звук повис в жарком воздухе, а сержант Салор, придя в себя, колотил мечом по щиту что было силы и орал во всю мощь своих легких:

– Тревога! Вставайте! К оружию! Тревога!

Ежедневная муштра не прошла даром. Двадцать пять заспанных и злых, как скопище марбасов и пселлусов, человек выскочили из казарм, застегивая на ходу ремни. Они были в доспехах и при оружии, только кое-кто еще путался в завязках сандалий, а сам командир Тесседер крутил спросонья свой вычурный шлем с четырьмя изогнутыми рогами, пытаясь понять, как его надевают.

– Тревога, – негромко сказал Руа Салор, спрыгивая с лестницы.

В первую минуту Айелло Тесседер даже обрадовался нечаянному развлечению, но, повернувшись в сторону пылающих склонов Тель-Мальтолы, обмер.

– Что это? – спросил он одними губами, понимая, что ответа не дождется. – Кто?

– Враги, – резонно ответил Юнеад Зерб, самый старый солдат, которого сослали в Тогутил еще при прошлом короле, да так и забыли отозвать назад.

– В Айн-Джалуте нет врагов, – возразил юный и нетерпеливый Йерун Молчун, прозванный так местными шутниками за свою чрезвычайную болтливость.

– Не было до этой ночи, – сурово поправил его Тесседер и решительно надел шлем. – Хочу посоветоваться с вами, друзья, – сказал он просто. – У нас есть два выхода. Первый: мы немедленно покидаем заставу и пытаемся уйти от преследования, чтобы известить Охриду о нападении. У нас две лошади. Остальные будут рассчитывать только на себя и свои силы, а, судя по скорости, с какой приближаются к нам эти огни, – его указательный палец уперся в море «светлячков», – они передвигаются верхом.

Второй выход: мы выбираем двоих гонцов, чтобы предупредить короля, а сами остаемся и принимаем бой, как и положено пограничному гарнизону, – но в этом случае мы обречены на смерть. Никаких иллюзий быть не может – и если кто-то верит в то, что Пантократор спасет его бессмертную душу, то пускай помнит, что тело не спасет никто.

Бой будет коротким и жестоким. Но у нас есть шанс выиграть время для наших посланцев. Ничтожный шанс на ничтожную толику времени. Что вы выбираете, друзья мои?

Они задумались. Было бы неправдой сказать, что они вообще не раздумывали ни секунды. Ведь каждого из них кто-то ждал дома, каждый мечтал о будущем, и это будущее в их мечтах выглядело таким счастливым.

Но то были люди, привыкшие усмирять свой страх. В конечном счете, такая странная была у них работа – останавливать тяжелую кавалерию противника, защищать крепости и стоять насмерть под ливнем дротиков и стрел.

– Бой, – ответил после паузы Лосадо Ардон, славный гермагор, попавший сюда за то, что выбил пару зубов своему командиру.

– Хорошую драку, – усмехнулся Арли Эйдан, вольфарг, который и во сне не расставался со своей любимой секирой по имени Ритта.

– Битву, – повторили за ними остальные.

И даже Молчун, глаза которого широко раскрылись от страха, сделал над собой усилие и сказал: «Битву. До самого конца».

– Спасибо, друзья мои, – низко поклонился им Тесседер.

Руа Салор зубами затянул узел на лоскуте, которым перевязал руку. Деревянная лошадка получилась в яблоках красновато-бурого цвета. Он подумал: жаль, что сын не увидит, сколько игрушек он ему приготовил, и не узнает, что отец все время о нем вспоминал.

Сержант протянул лошадку командиру Тесседеру.

– Что это? – опешил тот.

– Вы должны быть одним из вестников, – сказал Салор. – А я остаюсь. Вот это нужно передать моему сыну.

– Вы с ума сошли, гармост.