|
Я, когда от родителей уматывал, на всякий случай от нее ключ захватил… ну, на случай, говорю, если у тебя вдруг по какой причине перекантоваться нельзя было бы. Понял? Сегодня у нас 27 апреля, отец туда только на майские праздники припрется, так что у тебя есть четыре дня. За это время я постараюсь что-нибудь придумать, а пока что возьми мой мобильник… я щас туда новую SIM-карту воткну, ее никто не знает еще, я только позавчера к Би-Лайну подключился, а вообще у меня МТС, ну, ты знаешь… Если что, я тебе позвоню, а 1 мая нужно тебе валить оттуда затемно, что ли… Да и нельзя тебе долго у меня-то. Если тебя в розыск поставят, то это значит, менты всех друзей шерстить будут, это уж точно. А я - твой лучший друг, это им мой добропорядочный папаша сразу скажет, точно.
Последние фразы он договаривал совсем уж в сумасшедшем темпе, так, что я не все успевал понимать. - Но Нинка-то как? - всполошился я. - Какая Нинка? Какая Нинка?! За Нинкой уж я посмотрю! - взвился всегда уравновешенный Макарка. Обычно ведь это я его пинал, и именно я его пришпоривал и, наоборот, урезонивал. А теперь Телятников забрал бразды правления в свои пухлые руки, и нет никакого резона против этого возражать. Я низко наклонил голову, понимая, что крыть нечем. Да и не хотелось. Тяжело. Пусто. Макарка между тем ходил вокруг меня и говорил какие-то торопливые, непонятные слова: - Там, правда, жрать нечего почти что, но в погребе, кажется, еще картошка оставалась и солености разные, варенья… Так что без еды не помрешь, особенно если по пути че-нибудь прикупишь. Сосиски там, сырки какие-нибудь… плавленые. - Какая еда… сосиски? Какие сы… сырки? - сумбурно ответил я. - Ты еще скажи: книжку почитать возьми, чтоб не скучно. И тут мой взгляд упал на злосчастный томик из сундучка трех старичков-стайеров. С этим дурацким названием «Словник демиургических погрешностей». И тотчас же в дверь позвонили. ГЛАВА ТРЕТЬЯ, ДЕТЕКТИВНАЯ Такие разные сыщики (-цы) 1 - Черт!! - прошипел Макарка. - Лучше бы он, - шепотом сказал я, и ноги стали ватными. Ноги стали ватными, а я сам повалился с табуретки прямо в угол, за буфет, куда-то туда, где давно не ступала нога человека, тем более человека, вооруженного шваброй и мокрой тряпкой. Макарка таращился на меня, прилипнув к стене и время от времени открывая и закрывая рот. Не знаю, что меня так насмешило, но, не вылезая из своего заповедного угла, я начал хохотать. И что-то холодное, вяжущее, отталкивающе-скользкое проползло по моим жилам. Позвонили повторно, а потом звонкий голос Нинки прозвучал трубами Апокалипсиса: - Илюшка, я открою? Можно, я сама? - Не смей!.. - задушенно выговорил я и начал выползать из угла. - Иди… иди сюда! Несносная девчонка вошла. Ее темные глазки поблескивали неуемным озорством. Она зыркала ими туда и сюда, потом ловко стянула пряник и, сунув его в рот, уже с набитым ртом спросила: - А у ваф фто? Вы играете, да? - Кажется, уже доигрались, - ответил я, - М-ма-кар… и что? Макар сам посерел и тряс щеками, словно его лицо обратилось в студень. Эти несколько секунд, прошедшие с момента первого звонка, показались нам едва ли не часом. К счастью, мне все же удалось взять себя в руки. Раскиснуть и разъехаться по швам у меня будут все шансы и в милом заведении, именующемся КПЗ, или камерой предварительного заключения. |
