– Я владею необходимым драйвером души для твоего перворожденного сына, – произнесла мадам Жанна с сильным островным акцентом. – Возложи его на алтарь Ваала.

Молодая женщина положила сына на карточный столик, который прогнулся под весом, но устоял. Мадам Жанна готовилась вложить душу Кэти в тело мальчика. Она обмакнула длинный шелковый шнур в петушиную кровь.

При помощи пары пластмассовых палочек для еды она заправила один конец шнура в левую ноздрю мальчика, протолкнула его в носоглотку, а затем вывела обратно через рот и прикрепила концы шнура к противоположным местам на рамке круглого двустороннего зеркала.

Напевая что-то немелодичное, мадам Жанна зажгла свечу между дароносицей и головой мальчика, затем, держа оба конца шнура, подняла зеркало над свечой. Растянув шнур в две тугие горизонтальные линии по обе стороны зеркала, она начала перекатывать его между пальцами.

Зеркало завертелось. Отражение свечи заплясало внутри вращающегося зеркала, как светлячок в стеклянном шаре.

Предполагалось, что Кэти влетит в зеркало и будет навсегда поглощена телом маленького мальчика. Почему-то я не сомневался, что это получится. У мадам Жанны был такой вид, будто она знала, что делает. Мне явно нужно было что-то предпринять.

Я был уверен, что мадам Жанна увидит меня, но она пока еще не смотрела в мою сторону. Я буду прятаться до того критического момента, когда она откроет дароносицу.

Мадам Жанна снова обратилась к молодой мамаше:

– Ты займешься кристаллом излучения, сестра. – Она передала ей зеркало. – Делай то же, что делала я, или что-нибудь в этом роде.

Молодая женщина принялась раскручивать зеркало над пламенем свечи. Я целиком вошел в комнату и притаился за спиной мадам Жанны.

Теперь она медленно раскачивалась и бормотала:

– Аминь. Веки во слава и сила и царство есть твое ибо. Лукавого от… – Она читала «Отче наш» задом наперед. Я уменьшился и метнулся из-за ее спины, спрятавшись в пламени свечи.

– Небеси на еси иже, наш Отче, – завершила она и потянулась, чтобы открыть дароносицу. Зеркало над свечой непрерывно вращалось. Невозможно было не смотреть на него, оно притягивало к себе. Я беззвучно взмолился о помощи.

Когда дароносица открылась, было мгновение, в течение которого ошеломленная Кэти не могла двинуться с места. Я быстро вылепил из себя стену между ней и зеркалом.

«Уходим, Кэти, уходим».

Она начала двигаться сквозь меня, но тут мадам Жанна меня заметила и завизжала. Я тут же вытянул в ее сторону устрашающие когти, чтобы ее визг стал еще громче.

Этот шум удивил женщину, державшую зеркало. Вращение прервалось, а влажный шнурок выскользнул из пальцев. Зеркало упало на столик и разбилось. Кэти летала вокруг пламени свечи, как мотылек. Я все время пытался говорить с ней, но до нее ничего не доходило.

Мадам Жанна все еще визжала, но теперь это уже были слова:

– Черный отец, ха, я говорю тебе, о да, я говорю, наездник моря, наипревосходнейший цветок, будь со своей слугой, ха, у алтаря, о да, я жрица ночи…

Я увидел, как рядом с ней что-то начинает материализовываться. Она тоже это увидела и завопила еще громче и еще быстрее:

– Я желаю этого, о да, великий, приходящий в жилище свое…

Очертания становились четче, как фотоснимок, проявляющийся в ванночке с реактивом. Кэти застряла в пламени свечи. Я окружил ее собой и потянул.

– Фрэнк? – еле проговорила она. – Мне уже можно домой?

– Кэти! – взорвался я. – Дьявол идет. Лети прямо вверх!

И тут он возник рядом с мадам Жанной. Он наклонился, чтобы понюхать миску с кровью, а потом заметил меня.