Франкс подхватил меня, когда я как раз собирался разбиться. Он поднял свои жесткие надкрылья, развернул радужно-переливчатые крылья и слетел вниз, чтобы поймать меня. Тонкие, похожие на пленку крылья отчаянно били по чистому воздуху, и мы медленно поднялись к вершине скалы. Сила притяжения вернула себе прежнее направление, и он опустил меня на еще один сладко пахнущий луг.

– Почему ты не сказал мне, что умеешь летать? Я думал, ты простой таракан.

– В том мире, откуда я родом и который называется Прага, летают только принадлежащие к низшим кастам.

Поэта, царя-философа вроде меня носит в украшенном бриллиантами паланкине стая вкусных летучих личинок.

Было бы довольно точным сравнением, если бы я уподобил тебя такой личинке. Гораздо более точным, чем твое сравнение меня с тараканом.

Прежде чем я смог извиниться, Франкс сунул голову под плоский камень и перевернул его. Под ним оказалось несколько червей и личинок, которых он тут же смел. Я все еще не испытывал голода. Похоже, на Саймионе спать и есть нужно было лишь тогда, когда этого сам захочешь.

Впереди лежал еще один луг, с еще более спутанной растительностью, чем предыдущий. Он завершался еще одной скалой, более гладкой и на десять футов выше предыдущей. Проводник со своим отрядом уже пересекли луг и удалялись от нас куда-то вбок. Интересно, он специально заставил меня потерять равновесие? Вполне возможно. И конечно, для моей же безопасности.

Я не представлял, как мы будем двигаться дальше.

Франкс едва мог двигаться по лугу, а я едва мог карабкаться по скалам. Двигаясь в таком темпе, мы вряд ли когда сумеем войти в бесконечное ускорение.

Франкс прервал мои тревожные мысли, заявив:

– В качестве дополнительного обстоятельства позволь мне сказать, что я не могу взлететь, если не буду каким-нибудь образом подброшен в воздух. На празднествах подпрыгивают, но на цепком лугу это вряд ли целесообразно.

– А почему бы тебе просто не перелетать со скалы на скалу? – предложил я.

– Как ты думаешь, стал бы я тебя дожидаться, если бы я мог? Хоть ты и добрый попутчик, но душа моя изголодалась по Абсолюту, Единственному, концу пути.

Мое сердце несется вскачь, но тело отстает. Добавлю в заключение, что я не могу летать на столь большие расстояния. – Он выжидающе посмотрел на меня. Как легко вознес он меня на вершину скалы. Может быть, мне следовало нести его через луг? Он был большим, но не плотным.

– Залезай ко мне на спину, – предложил я. – Я буду подпрыгивать, как только коснусь земли, а ты будешь лететь со мной между прыжками.

– Я уж боялся, что ты никогда не попросишь об этом.

Его цепкие маленькие лапки поднялись по моим бокам, а мандибулы легко легли на мою шею. Я слегка вздрогнул. —Что, если он откусит мне голову и выпьет меня, как бутылку лимонада?

Но все получилось отлично. Я присел и подпрыгнул в воздух. Затем зажужжали крылья Франкса, и мы пролетели двадцать – тридцать футов. Когда мы спустились, я уже подогнул ноги и был готов к следующему толчку, и мы снова оторвались от земли. Мы пересекли долину за пять прыжков. На скале мы использовали технику спуска на канате, но в обратном направлении. Франкс взлетал насколько мог высоко, потому хватался за какой-нибудь выступ и подбрасывал нас еще выше. На его крыльях мы поднимались еще футов на десять – пятнадцать, а потом я снова подтягивался или отталкивался от скалы, чтобы ускорить наше движение вверх.

Таким способом мы одолели десятки лугов и скал и впали в гипнотический ритм. Как и на подходе к отелю, стало казаться, что ландшафт ожил и помогает нам.