Порядочные охотники спокойно садятся в джип, оснащенный мощными фарами на специальной раме, и мчатся по полю среди ночи. Вот это охота; только успевай перезаряжать ружья. Все обстоит как нельзя лучше. Дичи полно, положительные эмоции – налицо и на лицах охотников, получивших удовольствие при полной сохранности сил.

Разве можно сказать, что эти самые силы сберег господин генерал, наконец-то подгребший к шалашику? Еле ноги волочит, пар из-под ватника и ушанки прет, словно там у него чайники спрятаны, зато лицо, перемазанное потом и грязью, донельзя счастливое. Еще бы. Зайца добыл, даже лапы ему перевязал крест-накрест, согласно старинному охотничьему обычаю.

– Ну что? – полюбопытствовал Вершигора, опускаясь рядом со мной.

– Лета пока нет. С полем вас, господин генерал. Такого крупного русака добыли. Старого. Можно подумать, тебе новых русачков мало.

– А ты чего без ружья? – пропускает мою шпильку генерал, переламывая стволы своей “ижевки” без эжекторов. – “Пятерки” достаточно будет?

– Лучше “нулевку” ставь. Оно надежнее.

– А ты смотреть станешь?

– Да нет. У меня тоже дрымбалка имеется.

– А, пистолет. Другого оружия не признаешь.

Хотелось сказать Вершигоре, чтобы он отдал распоряжение своим ментам: а ну, быстренько разройте могилу бывшего прокурора для эксгумации, чтобы я лично мог убедиться – в голове покойника две дырки от пуль, выпущенных из карабина, брошенного наемным киллером. Каким именно? Тем, что с пистолетом на утку ходит. Только алиби у него железное, а замечательному прокурору лучше места не сыскать. Однако вместо этого киваю на продолговатый футляр орехового дерева, где лежит единственное оружие из моего арсенала, на которое есть разрешение. Что бы я делал без него – ума не приложу, наверное, ходил бы с рогатиной.

– Чехол у тебя богатый, – замечает генерал, заряжая ружье “единичкой”.

– Зато пушка – так себе, – заметил я, извлекая из футляра свой ствол. Что ни говори, любой мужик при виде хорошего оружия тут же проявляет заинтересованность. Даже генерал Вершигора, который этого добра за свою жизнь нагляделся. Однако, я уверен: такого ствола ему не доводилось видеть.

– Ты чего это с карабином на утку? – только и сказал генерал, не отрывая взгляда от моего оружия. Эх, генерал, генерал, охотничек-любитель, как многие менты, отчего ты простой, как мыло? На других не похож, ватник у тебя самый обыкновенный, колхозный, ружье – средней паршивости, можно подумать, ты не видел экипировки всяких лейтенантов-капитанов? Да они за день охоты полуторадолларовыми патронами спокойно высаживают не получаемое месяцами жалование, а ты? Зайца добыл, бумажная гильза, и тем счастлив.

– Ты же знаешь, какой я стрелок, – отвечаю на генеральский запрос, – к тому же, хотя ствол этот отечественный, нашими патронами я его заряжать не собираюсь. И оптика здесь – будь здоров.

– Ну да, – на всякий случай посмотрел в небо Вершигора, однако, кроме низких тучек, ничего более интересного в нем не выискал. – Я тебе байку одну расскажу. Сидят утки, прилетает к ним еще одна. Спасайтесь, говорит, охотники идут. Какие? Страшные-страшные, отвечает. Одеты, как на бал, стволы у них золотые. Сидите, командует старая утка, это не охотники. Тут другая пролетает. Улетаем, кричит, охотники идут. Одежда порвана, стволы ржавые. Тикаем, это, значит, опять старуха-утка голос подает. Вот это настоящие охотники.

– Ты, генерал, свои байки кому-то другому говори, – поморщился я. – Выйдешь в отставку, топай в любой оружейный магазин.