– В меня стрелял человек Арлекино?

– Нет.

– Кто?

– Не знаю.

– Мне сейчас грозит опасность?

– Нет.

– А когда?

– Если не накроешь Гуся. Он нападет. Береги Квача.

– Арлекинская работа?

– Да.

– Почему бы ему сразу меня не убить?

– Тебе дали шанс. Используй его.

– Или?

– Беги.

– Если справлюсь, Петрович уберет Арлекино?

– Нет.

– А кто?

– Ты. Или он тебя. Нельзя отказываться.

– Я прошел проверку?

– Почти.

– Почему так?

– Никому нельзя верить. Аксиома.

– Что получит Арлекино?

– Пароходство.

– Все?

– Нет.

– Совладелец контрольного пакета акций?

– Да.

– Что получу я?

– Все.

– Конкретно?

– Что скажешь.

– А если мне ничего не нужно?

– Так не бывает.

– И все-таки, повторяю, мне ничего не нужно.

– Сабля победит. Это конец. Тебе тоже.

– Что он будет делать?

– Контролировать страну.

– Всю?

– Да.

– Петрович может меня обмануть?

– Нет. Он хороший.

– Отчего тогда он не спасет Арлекино?

– Арлекино – гад. На нем кровь.

– Действует самостоятельно?

– Да.

– А Петрович?

– Петрович недоволен.

– Почему Петрович рассматривает кандидатуру Арлекино для предстоящей операции?

– Он ложится в масть. Садист.

– Если я уберу Арлекино и соглашусь, Петрович будет рад?

– Да.

– А если все получится наоборот?

– Ему все равно. Лишь бы сдох Сабля.

– Ты позволишь меня угробить?

– Нет.

– Почему Петрович полностью не доверяет Арлекино?

– Он гад. Никому нельзя верить.

– А мне?

– Можно.

– Почему?

– Ты не переметнешься.

– Петрович знает?

– Да.

– Его настойчивость вызвана этим обстоятельством?

– Нет. Ты лучше Арлекино.

Мне кровь из носу нужно было задать еще несколько вопросов, но левый глаз лежащего на боку Вершигоры дернулся, и я тут же поведал:

– В общем, ружье твое так себе. И главное, где эти утки? Давай еще по стакашке…

Генерал закрыл глаза. Мне только оставалось прилечь рядом с ним и захрапеть в унисон.

– Ну и охотнички, – растолкал нас Рябов. – Всю зорю продрыхли. Ладно, генерал набегался, а ты чего?

Начальник Управления по борьбе с организованной преступностью протер глаза и уставился на меня с явным подозрением.

– Что за вермуть ты нам подсунул? – вызверился я на Рябова. – От одного стакана голова кругом пошла.

– Ты пил это вино стаканами? – даже в сгущающихся сумерках видно, как перекосилось лицо у Рябова. – Я же предупреждал. Это не рислинг или траминер. Херес двухсотлетней выдержки. Его наперстками пьют!

– А, любимое вино Фальстафа, – потираю затылок. – У меня от твоего царского напитка, как коты во рту насцали.