ОНА: – Надеюсь. На чудо…

ИНТЕРМЕДИЯ

БЫВШАЯ ЖЕНА: – Знаете, что у меня за окном каждое утро? У меня берёзка… Правда, я не выдумываю! У вас тополя были?.. А, и у вас тополя?! Ну и правильно. У всех же тополями дворы засажены. Были… А муж – он замдиректора завода. Был… И он, вот, добился, чтобы никаких тополей. Потому что тополя – это аллергия! И посадили у нас во дворе берёзки.

Одна была Надина любимая. Надя – это дочка. Была… Она все время нам говорила: «моё дерево», «моя берёзка». Маленькая говорила вот так (изображает)  «моя берёфка»… Как то раз говорит: «Мама, а берёзка мне сказку рассказала». Я хотела, конечно, сказать: Надя, ну ты что? Большая уже девочка…» А потом подумала: господи, ну что я… пусть ребёнок хоть так развлечётся. На дворе уже девяностые были. И нам, взрослым, не до сказок было. А потом Надька начала взрослеть. Умная была – ну, совсем не по годам. Только на ерунду какую то поступила. На психолога. Я ей говорю: «Надя, опомнись! Что за профессия такая?! Пошла бы на стоматологию – зубы то у людей всегда болеть будут!». А она мне так спокойно: «Мама, знаешь, я поняла, что у людей больше всего души болят. И, к сожалению, всегда болеть будут. И я буду людям помогать». Нормально? Девчонка в семнадцать лет – и так мыслит… А я говорю: «Надька, мы уже с папой немолодые. Сколько тем психологам платят, а? И что, когда мы состаримся, кто тебе будет помогать?». А она так светло улыбнулась и говорит: «Берёзка моя мне поможет».

А потом всё вышло, как вышло. И берёзка Надина не помогла

Ну, вот… Мне скоро в магазин выходить. К мужу… к теперешнему. Ну, пока не расписались. Но, знаете – он очень хороший и порядочный человек. И Кирку, младшую, принимает. Заботливый… Ну, во всяком случае, как у них, у израильтян, тут принято. Не пьёт. Всё кофе, да кофе. Ну, в общем – живём…

Плачет

Господи, что же я наделала! Зачем, зачем, я его так? Мы же так друг друга любили! Он мне, какой бы занятый ни был, раз по пять с работы звонил. Каждый день! Домой каждый день что то притаскивал – и аж светился от радости! Девочки как его любили – я аж ревновала, представляете? Говорю: «Что же вы, засранки такие: я вас рожала, растила – а у вас папа прямо свет в окошке». Ну, а как иначе? (улыбается)  Он же их так баловал, что, хоть и провинция – а девчонки себя чувствовали, как принцессы! Кира и сейчас, чуть что – к нему. Я, конечно, злилась. А потом поняла: когда говорят «бабы дуры» – это про меня. Не смогла я, когда Нади не стало. А надо было смочь. Ему то не легче моего было. И сейчас не легче.

Пауза

Пора идти.

Вы не думайте, я с ума не сошла. Могла, конечно. Но вот, с головой дружу, вроде. Берёзка – это когда я дома. Из окна видна. А выйду – там всё нормально. Там пальмы. Я понимаю, где я живу. Вы не думайте.

Всё в порядке.

СЦЕНА 12

ОН: – Я пару дней назад нашел записку.

ОНА (улыбаясь):  – От инопланетян?

ОН: – От сменщика. Бывшего. Странноватый немного, хотя хороший…. А позавчера я нашел его записку; он ее оставил почему то здесь. Наверное, некому было оставить, вот он ее и оставил нам.

ОНА: – Что он пишет?

ОН: – «Я перестал понимать зачем это все делать. Вставать, ехать куда то, о чём то с кем то разговаривать. Есть, пить я больше не могу. И прошу простите меня, пожалуйста…»

ОНА: – Наверное, он думал, что произошло то то непоправимое.