Хотя Слейтер, судя по всему, оставил ее в покое, она постоянно ощущала его присутствие в доме. Элоис постоянно слышала перешептывание горничных о загадочном хозяине, о том, как они боятся его гнева и высоко ценят его похвалу. Она научилась узнавать людей по голосам: Руди обычно ворчал, как медведь, Марко жаловался, Клэйтон размышлял вслух, Карри смеялся, Ханс шутил. Она очень хотела снова поболтать с Жоржеттой, поговорить с ней о Слейтере, но та, по-видимому, находилась в другой части дома.

С того дня, как она появилась в Ашенли, прошло семь дней. Сегодня она завершит свою работу. Элоис облегченно вздохнула. Сегодня вечером Слейтер проверит ее список и вынесет приговор ее образованности. Затем он позволит ей уйти. Он обещал, что разрешит ей отправиться в любое место, кроме Африки. Ее губы дрогнули при воспоминании об этом обещании. Материалы, которые она разбирала уже несколько дней, явно свидетельствовали, что этот человек побывал в самых экзотических странах.

Когда гнев прошел, Элоис понравилась ее работа. Каждый ящик, каждая корзина хранили настоящие сокровища: восточные вазы, бутылочки арабских духов и благовоний, бивни слонов, экзотические семена, разукрашенные доспехи. У Элоис разыгралось воображение, и интерес к приключениям вспыхнул с новой силой. Этот человек видел мир. Как много интересного он мог бы ей рассказать.

Если она осмелится спросить.

Если она останется здесь.

Швырнув тетрадь с записями на стол, она решительно выбросила эту мысль из головы. У нее должны быть собственные приключения, собственная жизнь.

Дверь отворилась, и на пороге появился Мак-Кен-дрик, высокий, худой, бородатый. И вновь ее поразило ощущение, что этот человек окутан таинственностью. Едва он шагнул в комнату и закрыл за собой дверь, просторный бальный зал стал маленьким, уютным.

– Добрый вечер, Элоис.

Эти слова словно ударили ее. Она не сознавала, как сильно все это время ждала его. Ее тело задрожало от непонятного ощущения, во рту пересохло, ладони стали влажными.

Резко отвернувшись, она схватила со стола тетрадь и, не глядя, протянула ему.

– Я закончила, – произнесла она довольно резко, радуясь, что голос не выдал ее душевного волнения.

Он опустился на небольшой сундук и, взяв тетрадь, пролистал ее.

Элоис почувствовала тревогу. В порыве досады она начала записи на итальянском языке и так продолжала их до конца, не желая, чтобы этот человек узнал, когда именно ее гнев сменился удивлением, а затем восхищением.

Слейтер сделал вид, что не замечает этого очевидного бунта.

– Очень хорошо. Это мудро с вашей стороны – делать записи на иностранном языке, чтобы сохранить информацию в тайне. Очевидно, ваши знания гораздо глубже, чем я предполагал.

Этот человек знал итальянский. Ей следует признать этот факт.

– Боюсь, что ваша работа еще не закончена. Элоис гордо выпрямилась.

– Я проверила и перепроверила каждый ящик.

– Этот сундук был случайно поставлен в другую комнату. Мисс Ниббс хранила его для меня много лет. Его также необходимо разобрать и составить опись.

Элоис вздохнула и направилась к сундуку.

Слейтер остановил ее, дотронувшись до плеча. Прикосновение было столь неожиданным, что Элоис резко отпрянула.

– Вы все еще боитесь меня?

На этот раз она промолчала. Этот человек заставляет ее испытывать то, что она не хотела испытывать. Он пробуждал в ней мечты о невозможном. Он пробуждал в ней желания, о которых раньше она не смела и думать.

Слейтер дотронулся до ее подбородка.

– Не бойся меня, милая.