— Она поехала в Орегон навестить свою семью и немного поплавать. Я остался здесь, потому что накопилось слишком много дел по работе. Мы поговорили с ней по телефону за день до того, как… Обычный разговор мужа и жены. Она сообщила, что собирается вытащить свой старый ялик, поплавать, вспомнить старые добрые времена. Я предупредил, чтобы она проверила корпус и такелаж и не забыла надеть спасательный жилет. — Он с грустью покачал головой. — Каждый раз одно и то же, я постоянно говорил ей об этом, а она смеялась, называла меня убийцей удовольствий и просила не требовать от нее слишком многого, потому что она сама знает, что и как делать. Потом я сказал, что люблю ее, и она обещала перезвонить через день или два. — Он глубоко вздохнул. — На следующее утро мне в панике позвонила ее мать. В тот день был шторм, и никто не видел Кати с тех пор, как ее лодка вышла из бухты. — Он нахмурился и стал выглядеть старше. — Я вылетел туда первым же рейсом… Мы нашли ее тело на следующий день. — От грусти и скорби его голос стал мягче. — Никакого спасательного жилета. Все, что осталось от ялика, выбросило на берег чуть позже в этот же день…

Эта страшная сцена стояла у Марлы перед глазами. Брент, всегда заботившийся о своей беспечной жене, оберегавший ее, неожиданно оказывается совершенно беспомощен, узнав, что она не вернулась домой во время шторма. Телефонный звонок матери Кати, принесший трагическую весть, потом долгий перелет и мольбы о том, чтобы она осталась жива, потом ночные поиски, полные страхов и переживаний, а потом ее тело, холодное и безжизненное, подтверждающее тщетность его надежд и молитв. Он, наверное, тысячи раз представлял себе сцену ее смерти: ее борьба за жизнь, страх, беспомощность, последние секунды сознания перед погружением в темную пучину вод…

— Как ужасно, — прошептала она.

Пытаясь как-то успокоить его, Марла положила свою руку на его. Неожиданно он сжал ее пальцы, переплетая их со своими, а потом накрыл их своей ладонью. Брент поднял голову и посмотрел на нее. Впервые он был таким серьезным.

— Это самое ужасное, что когда-либо случалось в моей жизни, — прошептал он, — и мне хотелось бы, чтобы ты знала об этом.

Она медленно кивнула, не отводя взгляда, чувствуя, как нужна ему в этот момент ее молчаливая поддержка. Через несколько секунд они словно вернулись в реальность, услышав громкий возглас Найджела, который, видимо, нашел еще какую-то интересную фотографию. Брент расслабил напряженные руки, и Марла потихоньку освободила свою ладонь.

Замерев на секунду, Брент притворился, словно увлеченно просматривает фотографии. Марла с невеселой усмешкой подумала, что уже не важно, вместе их руки или нет. Рассказав эту историю, он привязал ее к себе. Их руки могли быть все так же переплетены, потому что теперь сохранить дистанцию невозможно.

Они молча продолжали перекладывать снимки с места на место. Марла не замечала больше ничего, что могло бы заинтересовать ее, она все еще боролась с чувствами, охватившими ее после услышанного, и эмоциями, которые вызвал рассказ Брента. Наконец Найджел не выдержал:

— Вы двое что-то слишком молчаливы. Что там у вас происходит?

— Марла, Марла, — позвал ее Вернон, — тебе стоит взглянуть на это. — Он подошел к ней и присел на корточки рядом, показывая фотографию, на которой был запечатлен байдарочник в прыжке, размахивающий над головой шлемом и весело показывающий язык. — Круто, правда?

Марла улыбнулась и передала снимок Бренту. Увидев, он тоже обрадовался и сказал:

— Старый добрый Кармайкл. Как всегда, полон юмора.

— А вы что тут нашли? — поинтересовался Вернон.

Марла протянула ему три фотографии, которые наверняка подошли бы для рекламного проспекта, попутно объясняя, что Брент рассказывал ей про каждую из них.