— Но ведь за целый месяц — ничего! Отец, неужели ты не понимаешь — это не она! Вышла ошибка. Значит, твои следователи просчитались.

— Нет, Джо! Да что ты смыслишь во всем этом!

Алекс застыла как вкопанная. Речь явно шла о ней, и, вероятно, сейчас откроются эти пресловутые тайны мадридского двора.

В кабинете на минуту все стихло. Потом опять заговорил Джо:

— Неужели все настолько неопровержимо? Отец, вдумайся. Разве эти обвинения хоть как-то могут быть связаны с Алекс! Да это просто невообразимо!

— Ты слишком молод, мой мальчик. — Отец говорил спокойно, пытаясь убедить своей опытностью. — Ты мало знаешь жизнь. А я пробивал себе дорогу наверх из самых грязных помоек, какими только может похвастаться Америка. Я видел таких людей: просто ангелы во плоти, а потом вскрывались такие мерзости, что просто не верилось. Пойми, внешность бывает обманчива. Ты сам не раз говорил, что она очень артистична и часто пользуется этим в общении с людьми. Что она очень изменчива и быстро приспосабливается к любой ситуации. Какие еще доказательства тебе нужны сверх тех, которые уже имеются у следователя? Джо, глупо отрицать очевидное. Алекс виновата. Виновата и точка. Я вообще не пойму, почему ты целый месяц не даешь мне избавиться от нее. Через какое-то время она и твоего счета не пожалеет. Ты не знаешь людей. Просто тебе негде было насмотреться на их вероломство и беспринципность. Я всю жизнь говорил, что доверять никому нельзя. Даже мне, Джо. Даже твоей матери. Везде тебя ждет обман.

— Отец, да ты просто помешался! — негодовал Джо. — Какие у нас доказательства? Свидетельства служанки? Если ты говоришь, что даже самая тщательная экспертиза не обнаружила ее отпечатков пальцев на клавиатуре. Целый месяц она даже не подходила к компьютеру. Ни с кем посторонним не общалась. Если и звонит, то только Кортни. А ее полиция проверяла от и до. Я не понимаю.

— Предоставь понимать мне. Эта женщина опасна. И давай не будем больше об этом. Сегодня ее заберут, и она окажется там, где должна была быть уже давно. Да, она не интересовалась компьютером. Я не спорю. И вообще ее поведение не вызывает подозрений, но вспомни, что, собственно, делать-то больше нечего. Все, что можно было сделать, уже сделано! Так зачем лишний раз рисковать? Следователь уже в пути. Ее заберут сегодня же. Хватит. Мы живем как на пороховой бочке. Не хватало еще, чтобы все опять рухнуло.

— Не знаю. — Джо был удручен. Это слышалось в его голосе. — Но как ей сказать?

— Она лучше тебя знает, что виновата. Джо, ты топишь не невинного слепого котенка, а цепного пса, который в любую минуту может тебя разорвать.

— Делай как знаешь, — сдался Джо. — Но я уеду в Нью-Йорк, у меня там дела. Я не смогу на это смотреть.

— Хорошо, — согласился отец. — Я все устрою сам. Уже к вечеру этот дом станет безопаснее почти в сто раз. Мать возвращается завтра утром. Лучше, если она этого не увидит.

Голоса смолкли. Алекс стояла, словно громом пораженная. Что такого страшного она сделала? В чем ее обвиняют?

С улицы послышался визг автомобильных шин. К воротам особняка подъехала черная машина, которую Алекс и раньше видела здесь. Этот «мерседес» часто приезжал с тех пор, как они с Джо вернулись из Европы. Его владельцем был некий Олбен. Оливер Олбен, мужчина лет сорока пяти, несколько полноватый для своего возраста. Вроде бы швейцарец по происхождению.