— Какой мне смысл врать? Алекс скоро освободят, я люблю ее. Зачем мне кто-то еще?

— Ладно, отпусти. Я все понял.

— Ты уверен? — Чарлз ослабил хватку.

— Да! Мне расхотелось с тобой драться.

— Я уговаривал Памелу позвать тебя, — оправдывался Чарлз, освободив друга. — Но она ответила категорическим отказом. Знаешь, по-моему, ты совсем ей не приглянулся. Я сразу это заметил, просто не хотел говорить. Брось, таких разряженных кукол ходит по Нью-Йорку миллион.

— Наверное, ты прав, — грустно отозвался Христиан. — Я ошибался насчет своей неотразимости. На американских женщин мои методы пока не действуют.

— Еще бы. У них в почете тупые шутки и свидание с гамбургерами.

Друзья от души расхохотались над шуткой Чарлза.

Они вдруг заметили, что на улицу спустилась ночь. Закончился, наверное, самый тяжелый день за недолгое время пребывания их в Штатах. Чарлз в один миг ощутил прилив голода, жажды и сонливости. Безликий номер в отеле показался ему раем. Но все же одно обстоятельство нарушало его безмятежность.

— Я хотел бы встретить Алекс у ворот тюрьмы, — сказал он.

— Сегодня ее точно никто не отпустит, а завтра позвонишь в управление и узнаешь.

— Да, наверное, так и поступлю. Завтра у нее будет замечательный день.

9

Утром мрачный охранник поднял Алекс раньше обычного и велел собираться. Она испугалась, приготовилась к переводу в другую, еще более мрачную тюрьму. Ее привели в кабинет начальника, где она трясущимися от волнения руками поставила подпись в какой-то бумаге. Она получила коробку с вещами, которые были на ней в день ареста. После надоевшей тюремной спецодежды простое платье показалось Алекс шикарным нарядом. Она переоделась, распустила волосы, подкрасила губы. Маленькое зеркало в пудренице отразило почти прежнюю Алекс, только немного уставшую, побледневшую без солнечного света. Что дальше? Опустившись на стул, Алекс стала размышлять о недосягаемости свободы. Она вздрогнула от неожиданности, увидев в дверях сурового охранника. Оглядев ее с головы до ног, он заметил:

— Вы собираетесь уходить или нет? Скоро час, как здесь сидите.

— Уходить? Зачем? Куда я должна идти? — пролепетала растерянная Алекс.

— Откуда я знаю, куда вы пойдете? В мои обязанности входит проводить вас до ворот.

— Значит, это правда? Меня отпустили? Насовсем?

Она посмотрела на ухмыляющегося охранника, который счел ее сумасшедшей, и с облегчением разревелась. Теперь можно, говорила себе Алекс, глотая соленые слезы. После бесконечно длинных дней, после бессонных ночей, пропитанных липким ужасом неизвестности, после невыносимых приступов отчаяния. Она имела наконец право поплакать о выпавших на ее долю испытаниях. Этот короткий миг слабости был подобен взрыву, разрушившему до основания прежние страхи, стеревшему тяжелые воспоминания. Дым рассеялся, и перед Алекс снова лежала ровная дорога. Она пойдет вперед не оглядываясь.

Алекс встала, вытерла мокрые щеки и с высоко поднятой головой прошла мимо охранника. Он, похоже, не успел сообразить, что произошло. Шаг за шагом длинный тюремный коридор оставался позади. Перед Алекс распахнулась дверь в новую жизнь. Солнечный свет ослепил ее, а порыв ветра превратил волосы в спутанный комок, но более прекрасного момента в жизни она не помнила. Очутившись за воротами, она первым делом направилась к газетному киоску. Так и есть, на второй полосе поместили фотографию свекра в наручниках, под которой красовалась подпись: «Бизнесмен Оскар оказался мошенником!» Алекс застыла с газетой в руках прямо посреди улицы. Журналист в красках описывал злодеяния арестованного и только в конце упомянул о неоценимой помощи, оказанной следствию частным детективом Памелой Роберто.