Их ловили по одному и безжалостно рубили топорами. Некоторые пытались отбиваться, но длинные кривые сабли оказались в густом лесу, под низко нависшими ветками совершенно бесполезными.

                           Те, кому повезло вырваться из чащи, собрались на опушке, приготовившись к битве в пешем строю. Баракчи среди них не было, и нукеров строили для решающего сражения десятники, прекрасно понимая, что без него, или его тела им нет возврата в Орду. И потому, они были готовы погибнуть все до единого, лишь бы не возвращаться с позором.

                           Гуррагча – единственный из сакмагонов, которому удалось уйти, благодаря своим быстрым ногам, когда выскочившие из лесу урусы в считанные мгновенья порубали сакмагонов топорами, первым услышал с детства знакомый каждому степняку гул…

                           - Лошади! – заорал он, отбегая от тропы. – Разойдись!

                           Обезумевшие лошади, сбивая друг друга крупами, вылетели галопом из леса, растекаясь лавой по полю. Нечего было и думать поймать их в таком состоянии, и степняки шарахнулись в стороны, освобождая проход. Но вослед за лошадями нукеров из лесу вымахнула конница урусов…

                            Это было не сражение… Это было избиение… Разбегающихся по полю ордынцев легко настигали всадники урусов и рубили, рубили, рубили…

                            Когда они ушли в лес, из высокой травы поднялись не более сотни нукеров. Почти все они имели рубленные и колотые раны, и сразу же стали оказывать друг другу помощь, перевязывая раны чистыми холстинами, запас которых был у каждого ордынца в плечевой сумке.

                            В сумерках из лесу вышло еще около ста нукеров. Передние несли на плаще чье-то тело.

                            Собравшись в круг, нукеры смотрели на своего тысяцкого. Он был еще жив, но видно было, что жизнь покидает его тело…

                            Оставшийся старшим сотник Батбаяр обвел тяжелым взглядом оставшихся в живых нукеров и сказал:

                            - Баракча с нами! Мы можем вернуться в Орду.

                            - И что мы скажем? – спросил десятник Наран. – Что мы подверглись избиению, не убив ни одного руса? Мы все будем тут же казнены! Мы должны отомстить руссам и только потом идти в Орду.