В этой связи нельзя не согласиться с мыслью, совершенно справедливо высказанной современным отечественным историософом А. И. Макеевым, согласно шторой нордические культы были «способны привлекать к себе людей особого типа — образно говоря, «типа викинга», воина. Дополним сказанное словами современного исследователя А. Хлевова, позаимствовав их из его весьма ценной работы «Феномен северной дружины»:

«Состояние войны — привычное и естественное состояние общества эпохи средних веков. Вооруженный человек, безусловно, находился в центре «линий напряжения» той эпохи, являя собой единственную реальную силу. Критерий оценки вооруженных сил может быть только один — эффективность. И по этому решающему показателю войска викингов остаются для своей эпохи если не недосягаемым, то все же образцом: ни Европа, ни Азия не смогли создать альтернативных воинских формирований, способных положить конец деятельности северных отрядов или устойчиво удерживать инициативу в своих руках. Движение викингов не было остановлено — оно прекратилось само в силу, прежде всего, внутренних причин».

По мнению А. Хлевова, причина описанной боевой сверхэффективности северных дружин лежала, прежде всего, «в области духа, в исповедуемой ими религии». Он подчеркивает ключевое значение «дружинной идеологии с собственными критериями поведения и кодексом чести, со специфическим культом (повышенная популярность в среде викингов Одина и Тора, своеобразное и уникальное представление о посмертном воздаянии для избранных воинов в форме «казарменного рая» Вальгаллы)».

Со временем у северных германцев сложилось нечто похожее на сословия: «ярлы» (благородные, знатные люди), «карлы» (свободные общинники, то есть свободные мужчины-воины) и «треллы» (рабы). Но до установления подлинного сословного общества, с четкими и почти непреодолимыми рамками между сословиями, было еще далеко.

Все важнейшие вопросы решало народное собрание — «тинг» (у континентальных германцев — «динг»; немецкое слово «динг», как, кстати и родственное ему английское слово «тинг», означает «вещь» — между прочим, древнерусское слово «вещь» является близкородственным слову «вече», как именовалось народное собрание у древних славян). На тинг сходились все свободные мужи, непременно с оружием, в первую очередь — с копьями и щитами. Копье (атрибут верховного бога Одина-Вотана, охранявшего своим копьем Гунгнир (часто ассоциировавшимся с Мировым древом — ясенем Иггдрассиль, все договоры) считалось главным оружием всякого вольного, свободного германца. Не существовало у норманнов (в отличие, например, от древних кельтов) и особого священнического сословия («профессионального» жречества). Обязанности жрецов («годи») выполняли, как бы «по совместительству, представители светской родоплеменной знати, являвшиеся, прежде всего, воинами (как, впрочем, и всякий свободный мужчина).

О существовании у древних (и, в частности, северных) германцев жреческой касты «арманов», якобы передававших свои священнические функции по наследству, исторически подтвержденных сведений не сохранилось (вопреки утверждениям австро-немецкого «народнического» философа конца XIX — начала XX в. Г(в) идо фон Листа).

Что же гнало норманнов в открытое море? Что превращало оседлых «бондов» в лихих викингов, почитавших «чужую головушку — полушкой, да и свою шейку — копейкой»?

Во-первых, суровая Скандинавия с ее скалистыми горами, занимающими большую часть территории, бедными, неплодородными почвами и нехваткой пригодной для обработки земли, с определенного момента, в результате демографического взрыва, оказалась не в состоянии прокормить всех обитавших на ней людей.