|
Император Фридрих спит до поры до времени беспробудным сном в некоем потаенном месте (чаще всего легенды помещают его в недра горы Киффгейзер в Тюрингии или вулкана Этна на Сицилии) со своими верными рыцарями, а два его ворона выполняют функции воронов Одина. Получив от них весть о том, что в Иерусалиме процвела, наконец, увядшая смоковница, проклятая Спасителем за то, что не дала доброго плода, император пробудится, выйдет из недр горы, восстановит Римскую империю, сразится с Антихристом, освободит Святой град Иерусалим, повесит на процветшей смоковнице свой меч и щит и вручит Вселенскую державу, вместе с короной и скипетром Богу — своему Небесному Сеньору. Сходные легенды о Спящем Властелине существовали и у других народов (у французов — о Карле Великом, у британцев — о короле Артуре, у датчан — о Хольгере Датчанине и т. д.
Как писал граф А. К. Толстой в уже цитировавшейся нами «Песни о походе Владимира на Корсунь»: Спустя тринадцать лет после этой находки по образцу «гокстадской ладьи» был построен точно такой же «драккар», мореходные качества которого были незамедлительно опробованы на просторах Атлантики. Даже в самых неблагоприятных погодных условиях «морской дракон» летел над гребнями волн легко и плавно, как птица. При попутном ветре ладья викингов была способна развить под парусом скорость до 9,3 морских миль (17,2 километра) в час. Расстояние от Бергена в Норвегии до Ньюфаундленда — места первого поселения норманнов в Америке (4800 километров) «морской дракон» проделал всего за двадцать семь дней. Такой «драккар» легко мог взять на борт семьдесят человек, четыреста килограммов оружия, две с половиной тонны провианта и полтонны других грузов. Впрочем, судя по всему, «драккары» могли быть и больших размеров. Известно, что длинный корабль конунга Олафа Трюгвессона был рассчитан на девяносто человек экипажа, корабль конунга Кнута (Канута) вмещал шестьдесят человек, а два корабля конунга Олава Святого вмещали до двухсот человек каждый. В те времена упадка кораблестроения (даже в Византийской империи — наследнице высокоразвитой греко-римской цивилизации Античности!) никто, кроме викингов, не умел строить такие корабли. Именно по этой причине ни одно из государств, постоянно становившихся жертвами набегов викингов, не смогло организовать морскую экспедицию для того, чтобы нанести ответный удар по опорным пунктам норманнов в Скандинавии. Жизнь викингов была связана с кораблем настолько тесно, что их предводители — «морские короли» — приказывали даже хоронить себя в своих «драккарах». После смерти отважного мореплавателя его «морского коня» вытягивали на берег, укладывали в него покойника со всеми почестями — вместе с оружием и важнейшей утварью — после чего опускали корабль-саркофаг в глубокую могилу, закладывая ее сверху каменным сводом. Впрочем, существовал и другой обычай, согласно которому корабль с покойником поджигали и выпускали в море на волю волн. Наряду с «длинными (боевыми) кораблями» («лангшипа-ми», «лангшибами»), самые большие из которых (способные принять на борт до сотни человек) именовались «асками», у викингов имелись и транспортные суда — так называемые «шнеки» («змеи»), «кнорры», «карфи» и «скейа», использовавшиеся, в частности, для перевозки переселенцев в новые земли — на Фарерские и Оркнейские острова, в Ирландию, Англию, Исландию, Гренландию, Америку (Винланд или Винландию), реже — в континентальную Европу. Как писал тот же граф А. К. Толстой в своей «Песни о Гаральде и Ярославне»: Возвращавшиеся «к родным скалам» из морских походов викинги своими захватывающими рассказами о богатых заморских землях и наглядными доказательствами истинности рассказанного в виде добычи увлекали за море все новые полчища соплеменников. |
