Клодия вспыхнула и отвела взгляд. Неужели она должна этому верить?

Словно прочитав ее мысли. Тони очень убедительно и спокойно сказал:

— Месяц назад мне стукнуло тридцать. Я изведал все, что хотел. Мне пора остепениться, завести семью. Я не могу иметь детей — об этом позаботилась болезнь. А потому приму твоего ребенка как своего собственного с радостью, и буду очень горд, если ты станешь моей женой. Единственное условие, о чем я тебя и прошу, — хорошенько подумай.

И она приняла предложение. Брак с Тони Фейвелом представлялся тогда Клодии единственным решением ужасной проблемы.

Клодия не лгала, сказав Тони, что он ей не только нравится, но она уважает его и со временем, возможно, полюбит. Хотя последнего говорить, наверное, не стоило: Клодия знала, что этого никогда будет.

Ну а что касается Гая Салливана, то он безмерно удивился, услышав о помолвке дочери и о том, что Клодия не собирается дальше учиться. Но, в общем, принял эти новости спокойно. А румянец, появившийся на его бледном лице, когда Гай услышал первый крик своей внучки, показал, что за его сердце наконец-то можно не беспокоиться.

— Как поживает Старина Рон? — спросил Гай, глядя, как Клодия усаживается напротив него за изящный столик чугунного литья.

— Как всегда.

Клодия откинула голову, подставляя лицо теплому солнцу, и попыталась изобразить улыбку. День прошел спокойно. Отложив все заботы на будущее, она не позволила тревогам одолеть ее и выплеснуться наружу. Все плохое подождет до завтра.

— Живет в свое удовольствие, старый ворчун, — уточнила она.

И больше ничего не сказала — не смогла. Обычная получасовая беседа со стариком, его привычное брюзжание добавили тяжести к той, что уже лежала у нее на сердце. Новые владельцы «Фартингс-Холла», безусловно, не разрешат Старине Рону остаться в любимом гнездышке, не станут платить за «присмотр» в саду, дававший старику ощущение собственной полезности.

Поэтому Клодия запретила себе думать о Старине Рони, как и о потрясении, которое пережила, увидев Брента. Не сегодня.

— Сварить кофе?

Врачи категорически велели отцу отказаться от кофеина и алкоголя, бросить курить. А он, столь же категорически, воспротивился. Зачем расставаться с привычками, которые доставляют удовольствие? — шутил Гай Салливан. Клодия подозревала, что после смерти Хелен, и особенно после того как он узнал о ее любовной связи, жизнь отцу стала не мила.

— Думаю, разочек я могу согласиться и на апельсиновый сок, — лукаво проговорил отец, и на его худом лице появилась добродушная улыбка. — Попробуй угадать, кто звонил и напросился на ужин, пока вы навещали Старину Рона?

Она уже давно не видела отца таким веселым и потому охотно подыграла:

— Судя по твоему виду, Санта-Клаус!

— Не совсем! Хотя… очень тепло. Ты его знаешь: когда-то, мне помнится, ты отнюдь не равнодушно поглядывала на него. Брент Ситон! До чего же красивый парень, думал я всегда, и весьма сообразительный. Странно, что он пробавлялся всякой случайной работой то тут, то там. Мне было жаль, когда он неожиданно исчез из «Фартингс-Холла».

Гай Салливан, говоря все это, с улыбкой наблюдал за Рози, которая сползла с его колен и отправилась за своим мячом, и только поэтому не заметил, как вдруг побледнела дочь.

— Этот парень многого добился. Представь себе, он глава «Холмен-групп». Очень мило, что он позвонил нам, не так ли?

У Клодии сжалось сердце. Этого не могло быть! Не могло! И все же случилось.