И пошло-поехало. Один предлагал — другой соглашался.

Гай высказал желание, чтобы Эми продолжала служить экономкой.

Прекрасно.

За Стариной Роном нужно оставить его жилье над конюшней.

Замечательно.

Наконец Брент предложил:

— Почему бы вам не переложить все дела на меня, сэр? Это освободило бы Клодию — пусть готовится к свадьбе, да и вам стало бы легче.

— С радостью, мой мальчик! Мне больно видеть, как Клодия с утра до вечера, не зная покоя, носится по дому, пытаясь со всем справиться. А с тех пор как… ну, в последнее время вести дела стало особенно трудно. Да еще моя болезнь…

У папы такой вид, словно на «Фартингс-Холл» пролился золотой дождь, подумала Клодия, выпив больше, чем следовало. Знал бы он, что в основе всех «благ» — шантаж и ненависть!

Но сказать отцу об этом она не могла.

— Дорогая, Брент сделал интересное предложение, а ты где-то витаешь.

Клодия покосилась на своего мучителя. Брент тепло улыбался — как всегда, когда рядом были посторонние.

Сейчас скажет, что после свадьбы мне лучше всего поселиться в мансарде, разумеется во имя моего же блага, решила Клодия, но ошиблась. Брент мечтательно прищурился и протянул:

— А что, если нам с тобой и, конечно, с Рози навестить завтра наше любимое местечко — знакомую бухточку среди скал? Можем устроить там небольшой пикник. Думаю, пропустить один день в школе — небольшая беда. Ты не могла бы попросить учительницу отпустить Рози? Нужно же нам с до… с девочкой лучше узнать друг друга.

Клодия уловила в его голосе едва заметные просящие нотки. Без сомнения, непритворные. И она тут же пожалела Брента, пропустившего первые годы жизни своего ребенка. А впрочем, он сам в этом виноват, напомнила себе Клодия и холодно кивнула.

— Хорошо, но только если позволит погода. С учительницей я поговорю.

Клодия заметила, что его напряженный взгляд смягчился, по-видимому, Брент не был уверен, что она так быстро согласится. Клодия почувствовала даже легкий укол совести, но приписала это действию алкоголя.

Брент цветисто поблагодарил за ужин и встал. Клодия предпочла бы, чтобы его проводил отец, но Гай сказал:

— Когда вернешься, закрой на замок дверь, дорогая. А я соберу посуду и отвезу ее на кухню.

Клодии ничего не оставалось, как подчиниться.

Но оказалось, Брент и сам не собирался затягивать свое пребывание в ее доме. Он только сухо довел до ее сведения то, что счел необходимым:

— Я буду здесь в десять утра. Предлагаю сообщить через местные газеты, что ресторан закрывается. Если есть какие-то заказы, отмени их. А что касается свадьбы, я это организую. Думаю, шумиха никому из нас не нужна.

Клодия не стала дожидаться, пока он отъедет. Она заперла тяжелую входную дверь и без сил привалилась к ней. Слезы чертили мокрые дорожки по ее щекам. Неужели никогда не прервется бесконечная цепь невзгод, сопровождающих ее все последние годы?

— Дорогая…

Клодия открыла глаза и выдавила из себя улыбку, чтобы отец не заметил влажный блеск ее глаз. Но улыбка не помогла.

— Подойди сюда.

Гай нежно обнял ее, и Клодии мучительно захотелось облегчить душу, и все рассказать. Но это была лишь минутная слабость: она знала — нельзя перекладывать на отца свои проблемы, нужно быть сильной.

— Со мною все в порядке, папа. Правда. Ты, наверное, заметил: я слишком много пила и слишком мало ела.

Но Гай, движимый любовью к дочери, отмел это почти правдивое объяснение.

— Не надо стесняться своих чувств, девочка. — Он погладил ее по голове. — Нам обоим здорово досталось: сначала несчастный случай, потом то, что мы узнали о погибших…

И это еще не все наши беды, пронеслось у Клодии в голове.