Насмешливость в прищуре серых глаз сменилась суровостью.

— Прежде мне не приходилось бывать в таком положении. И лучше не отталкивай свою удачу, Клодия. Страшно подумать, как здорово ты умела притворяться: при той силе чувств, что ты тогда демонстрировала, у тебя, оказывается, сохранились лишь смутные воспоминания о происшедшем между нами. Воистину пугающая степень неразборчивости! А если прибавить сюда, что ты без сожаления бросила меня, когда удовлетворила свой сексуальный интерес, любой суд встал бы на мою сторону, пойди я по этому пути.

Выходя на широкую дорогу, Брент обогнал ее, и теперь Клодия плелась за ним. Разве можно иметь дело с таким ловкачом, который умеет обратить каждое слово себе на пользу?! — возмущенно думала она.

— Под этими соснами, — бросил он через плечо, — есть скамья. Если хочешь объясниться, поговорим там.

Брент ждал ее у развилки дороги, в том месте, которое когда-то, сто лет назад, они называли «поцелуйным».

И это он помнит…

Деревянная скамья под высоченными соснами, которые посадил еще ее дед, стояла так, чтобы можно было отдыхать и любоваться красивым пейзажем.

Брент сел, поудобнее устроив спящую Рози на коленях.

— Ну? — тихо, чтобы не разбудить девочку, буркнул он, не скрывая нетерпения.

Еще бы, волей-неволей ему приходится мириться с матерью его ребенка, ненужным приложением, ехидно подумала Клодия. Брент будто старается запугать меня — не то что прежде, когда мы были во всем равны и могли читать мысли друг друга. Сейчас его серые глаза смотрят отчужденно, холодно, рот сурово сжат и отнюдь не навевает мечты о поцелуях.

Клодия уселась на скамью, размышляя, не лучше ли смириться — пусть Брент делает что хочет. Но колебания ее длились недолго. Преодолев минутную слабость, она решительно тряхнула головой.

— Ну? Так что же? — снова повторил Брент.

Она глубоко вздохнула, подняла голову и заправила за ухо выбившуюся прядь волос. Не настолько уж она слаба! Ее хрупкие плечи выдерживали и не такой груз. Никому, даже Бренту Ситону, не превратить ее в слизняка!

Клодия заставила себя посмотреть на Брента в упор с таким же холодным выражением, с каким он смотрел на нее. Она надеялась, что у нее получилось.

— Прежде чем ты возьмешь на себя ответственность за мои долги, я должна сказать тебе, что они огромны.

И Клодия назвала цифру, которая до сих пор леденила ей кровь. Теперь Брент наверняка задумается — она-то знает, насколько он меркантилен.

— Добавь это к стоимости тех переделок, которые ты с ходу наобещал папе. Сумма получится колоссальная.

Клодия пристально следила за Брентом, ожидая, что, услышав цифру, он вздрогнет или хотя бы поморщится. Ничего подобного. Даже выражение его глаз не изменилось.

— Что ж, внесем в список твоих прегрешений также и полное отсутствие деловой хватки.

Она приоткрыла рот, но слов не было — холодный иронический тон Брента не располагал к возражениям.

— Это все? Или тебе нужно признаться в чем-то еще, прежде чем, как ты сказала, я возьму на себя юридическую ответственность?

— Да, нужно. Тебе нет необходимости брать на себя мои долги. Я понимаю, речь идет о Рози, но нам не нужен брак! Если «Холмен-групп» приобретет поместье, как ты говоришь, у меня останется достаточно денег, чтобы купить какое-нибудь скромное жилье. И потом… — Клодия нервно облизнула губы, ей нелегко было идти на уступку. — Если ты будешь выплачивать небольшую сумму на содержание ребенка, мне не придется работать весь день. А ты сможешь видеть Рози, когда захочешь. Обещаю, я не буду чинить никаких препятствий.

Она напряженно ждала ответа. Если он согласится, мне придется — никуда не денешься! — сообщить отцу о долгах.