— Мы с тобой вышли из неполных семей, — начал Брент, не глядя на нее, — но на этом наше сходство и заканчивается. Ты потеряла мать в десять лет, и это ужасно, Кло.

Употребление ласкательного имени, когда никого не было рядом, заставило затрепетать ее сердце, но Клодия спрятала радость: какой бы дурой она выглядела в глазах Брента, если бы он догадался, что она все еще его любит!

— Но у тебя остались воспоминания о счастливой семейной жизни, — говорил Брент, вглядываясь в какую-то точку за окном, видимую только ему одному. — Кроме того у тебя есть отец, который беззаветно тебя любит, и, конечно, Эми. Мой отец покинул нас, когда мне было всего пять лет. Он просто сбежал. А я не мог понять, почему так круто изменилась моя жизнь. Мать день и ночь плакала и отталкивала меня всякий раз, когда я приближался к ней. Мне казалось, это я виноват, что отец больше не с нами. Я ужасно скучал без него и все время спрашивал, когда он вернется, но мои расспросы только ожесточали мать. Она так и умерла, не смирившись с исчезновением мужа и отвергая мою ненужную ей любовь. — В голосе Брента звучала откровенная горечь.

На глаза Клодии навернулись слезы.

— Брент… Я не знала… Как я тебе сочувствую!

А он, как будто не слыша, продолжал:

— Мне было почти семь, когда меня взял к себе дядя Харолд, родной брат матери. Он был не женат и владел процветающей компанией «Холмен-групп». Дядя любил повторять: лучше никогда не жениться, чем собственными руками отвалить жене половину состояния, если ей взбредет в голову потребовать развода. Как ты можешь легко догадаться, дядя был холодным, жестким и расчетливым человеком.

По его мнению, мать воспитывала меня совершенно неправильно. Мы непременно должны были переехать к нему, и он сделал бы из меня мужчину способного, когда придет время, продолжить его дело. Для этого меня следовало, полагал он, поместить в закрытую школу, чтобы закалить мой характер. Но я-то не хотел, чтобы меня превращали в «мужчину», и не хотел жить по дядиной указке. Единственное, о чем я мечтал, это чтобы вернулся мой отец.

Брент замолчал, провел ладонями по лицу и, словно ощутив, что Клодия собирается что-то сказать в утешение, и, не желая этого слышать, снова заговорил:

— Помню, однажды я выложил все это дяде. И он, не пытаясь смягчить жестокой правды, сказал: «Отца ты больше никогда не увидишь». Так и случилось. Я слышал краем уха, что он живет где-то в Южной Америке. От дяди я узнал, что мой отец женился на моей матери, надеясь добраться до денег «Холмен-групп».

Они оба происходили из богатых семей. Но отцу всего было мало, он любил жить на широкую ногу: самые престижные клубы, самые дорогие машины, светские рауты, собственная конюшня… Когда отец осознал, что дядя Харолд, управлявший маминой долей семейного бизнеса, не собирается удовлетворять его аппетиты, он попросту скрылся.

— Это ужасно — сказать такое ребенку! — вырвалось у Клодии. Она представила, каким одиноким, потерянным, ошеломленным должен был чувствовать себя маленький мальчик, и ей захотелось плакать.

— Возможно, — пожал плечами Брент. — Но с этим я как-то справился. Прижился в школе, обзавелся друзьями. И вот теперь я подхожу к сути. Во время каникул друзья часто приглашали меня к себе. Так я узнал, что такое нормальная, любящая семья — с двумя родителями, каждый из которых передает детям накопленный жизненный опыт. Вот о чем я мечтаю, когда думаю о нашей Рози. У нее должны быть любящие родители, которые будут с ней, пока она не перестанет в нас нуждаться.

— О, Брент!

Клодия простерла к нему руки.