Зачем накрасилась? Чтобы ощутить себя женщиной? Поздно. Казимир уже спутался с Чижевской. Раньше надо было думать.

И снова в голове замелькали обрывки из статеек психологов из серии «не так летишь, не так свистишь», прививающие комплекс неполноценности. Шейпинг, шопинг — все, что призвано омолаживать и украшать, — это все не для нее. Она несовременная — вот в чем главная проблема. И ей уже никогда не будет двадцать. Будет тридцать шесть, тридцать семь, тридцать восемь…

Лера стерла отпечатки туши над и под глазами, припудрилась, расправила плечи, как советовала Бочарникова, и вышла в зал. Какая есть, такая есть. Что выросло, то выросло. Обмену и возврату не подлежит.

Но, подходя к столику, за которым восседал этот седеющий жеребец Крутов, запаниковала и взмолилась: «Господи, мне бы только поскорее все закончить с ним и уехать домой». При мысли о доме сердце заныло так сильно, что Лера не заметила выгнутую ножку стула под Крутовым, споткнулась и с шумом приземлилась на свободное место. Дом ее там, где Казимир!

— Осторожно! — придержал ее под руку народный избранник и принюхался. И уловил отчетливый пряный аромат разогретой под солнцем степи: божественной травы тимьяна, полыни, пижмы. Головокружительный дух исходил от мокрой журналистки. Запах — это визитная карточка женщины, ее лицо. Кстати, о лице: на журналистке лица не было.

— Что с вами? Вам плохо? — забеспокоился Василий.

— Нет-нет, — вымученно улыбнулась Лера, — банальный кинетоз.

— Что за кинетоз?

— Транспортная болезнь.

— Выпейте. — Крутов наполнил коньячные рюмки себе и Лере.

— Я на работе не пью.

— Да бросьте вы, пейте, — нежно, но настойчиво потребовал Крутов.

Очевидно, именно с этими интонациями депутат Заксобрания продавливал любую лабуду, вроде программы поддержки малого бизнеса, когда все понимают бесперспективность затеи в холодном налоговом климате.

Лера сдалась, опрокинула рюмку и прислушалась к себе. Голодный желудок согрелся, узел, в который был завязан организм с юбилея «Ведомостей», ослабел. Вот чем надо было лечить депрессию — коньяком. Как она могла забыть о таком простом и эффективном средстве? Травила себя валерьянкой, а валерьянка, по последним данным, снижает память.

Еще от стресса помогает мужчина. Желательно такой.

Лера взглянула на Крутова. Тот изучал ее внимательным взглядом доктора на приеме.

Лера смущенно попросила:

— Не смотрите на меня так, пожалуйста.

— Вам лучше?

— Лучше.

— Я заказал рыбу, — сообщил депутат и объяснил, увидев удивление на Лерином лице. — Женщины в основном предпочитают рыбу.

— А мужчины блондинок, — усмехнулась Лера.

— Ну, вам-то беспокоиться не о чем.

Лера выпрямилась на стуле — красивый мужчина и коньяк оказались ловушкой.

— В каком смысле?

— В том смысле, что вы не блондинка. Я в этом разбираюсь.

— Еще бы, — пробормотала Лера и с вызовом посмотрела на Крутова: — Что еще вы можете сказать обо мне?

Определенно коньяк и красивый мужчина втягивали Леру в интригу.

Депутата игра тоже увлекла.

— Что вижу перед собой привлекательную молодую женщину, умную и талантливую, но закрытую на все замки и неуверенную в себе. — Василий наполнил стопки, будто собирался выпить за сказанное. Звучало на самом деле как тост.

— Наверное, поэтому от меня муж и ушел? — под действием коньяка вырвалось у Леры.

— Да бросьте, — заявил Василий Васильевич и откинулся на спинку стула.