— Да бросьте, — заявил Василий Васильевич и откинулся на спинку стула. Выглядел он озадаченным.

Под умным сочувствующим взглядом Лера испытала прилив жалости к себе и единым махом осушила вторую стопку.

Депутат творил чудеса. За неделю затворничества у Леры ни разу не возникло желания найти уши, а здесь, в полумраке заведения, под коньячные звезды обманутая жена только и делала, что пресекала тягу к откровенности.

— Ушел. — Крутов не спрашивал, Крутов утверждал.

— Ну, не совсем ушел. Но изменил.

— И вы узнали об этом.

— Я… Да, я узнала.

Крутов скрестил руки и откинулся на спинку стула:

— Либо вы чего-то недоговариваете, либо ваш супруг — идиот.

— Я недоговариваю, — легко согласилась Ковалева, чувствуя усиливающееся желание обнажить душу. И не только душу, что характерно. — На самом деле я застала мужа с любовницей, так что он идиот.

— С юмором у вас полный порядок, значит, все образуется.

Взгляд Крутова потеплел, и Лера пожалела, что этот взгляд принадлежит Крутову, а не любому другому мужчине. С любым другим у нее был бы шанс, а рядом с Крутовым она нажила бы себе комплекс Василисы Премудрой: вроде всем хороша, но… лягушка. Клуша — в ее случае.

Голова слегка кружилась то ли от коньяка, то ли от этого записного обольстителя, по совместительству политика. Неужели они там, в Заксобрании, все такие? Лере показалось, что она пропустила что-то важное…

Наконец им принесли заказ, и Лера вспомнила:

— Так о каких письмах вы говорили, Василь Василич?

— О письмах жителей военного городка.

Не забывая подливать Лере коньяк и не скупясь на критические замечания в адрес администрации и военных, Крутов изложил ситуацию с затоплением домов. К концу программного выступления стало ясно: речь идет об апокалипсисе.

— Так я вам и поверила, — пьяненько хихикнула Ковалева, когда Крутов обрисовал свой план по спасению городка. — Устройство ливневой канализации придумано наверняка для спасения вашего спортивного комплекса.

— И комплекса тоже, — Крутов недовольно поморщился, — но не только. И вообще, Валерия, мне не нравится ваш ангажированный тон. Вы почему-то настроены против меня.

— Пока я еще никак не настроена, а вот вы явно чего-то недоговариваете.

— Перед вами я как младенец — чист и наг.

— Не стоит устраивать стриптиз. Младенцу есть чем прикрыть наготу, у него солидный послужной список. Всех ваших шалостей я не помню, на слуху только некоторые. Но они производят впечатление. — Язык слегка заплетался, но мысли были ясными.

— Валерия Константиновна, вы меня разочаровываете. Это всего лишь сплетни, на которые так падки мои бывшие коллеги. Мне рекомендовали вас как беспристрастного журналиста. Не вынуждайте меня обращаться к вашему руководству и отменять наши договоренности.

— Флаг вам в руки, Василь Василич. — Коньяк придал Лере смелости и добавил такого дефицитного в ее организме легкомыслия.

— Не повторяйте банальности, вам это не к лицу, — холодно предупредил Крутов и забросил ногу на ногу.

— А вы не говорите со мной как с идиоткой.

— А вы не смейте со мной обращаться как с каким-то гопником! — повысил голос Крутов.

Ковалева опомнилась первой и уже хотела элегантно отыграть назад (в конце концов, она профессионал, а мужчина напротив — это ее гонорар), но Крутов, не меняя позы, хищно ощерился:

— Вы даже не представляете, как мне жаль, что мы не нашли общий язык.