— Потому что не считают русские войска ценным приобретением. Даже как некие вспомогательные контингенты. А шведов считают. И сейчас стараются переманить их на свою строну, сделав так, чтобы никто их не отвлекал по пустякам.

— Вот как? — вновь нахмурился царь. — Тогда почему ты считаешь, что мы победим?

— Россия намного больше Швеции. У Карла XII закаленные в европейских баталиях бойцы. У нас в основном всякий необученный сброд. Но его много. А главное — это дороги и растянутые коммуникации. Воюя с нами Карл увязнет. Война затянется. И дальше начнется многолетняя битва не солдат, а ресурсов, в которой в общем-то нищая Швеция не сможет вытянуть. Так что, если бы мы воевали один на один я бы не сомневался в победе. Не сразу, не быстро, тяжелым потом и кровью, но мы бы их разбили. Однако время работает не только против них, но и против нас. Если война продлится слишком долго, то освободившиеся армии Европы смогут в ней поучаствовать. И у России в этом плане есть все шансы повторить печальную славу Ливонской войны. И не только не решить свои стратегические задачи, но и потерять чего-то ценное. Например, Псков или даже Новгород.

Алексей замолчал.

Петр тоже не спешил продолжать разговор.

Минут пять, наверное, так сидели. Думали.

— Ты главное не переживай. Справимся, с Божьей помощью. — нарушил тишину царевич.

— Ты говоришь такие слова, что я в этом начинаю сомневаться.

— Буквально вчера прочитал слова великого Цезаря. Он говорил, что великие дела надо совершать не раздумывая, чтобы мысль об опасности не ослабляла отвагу и быстроту. И вообще — зря я тебе все это говорю. Только сбиваю с толку.

— Отчего же? Ты первый, кто оценил мое войско столь невысоко сказав это мне в лицо. Как там? Всякий необученный сброд?

— За исключением четырех московских полков. Но их мало. Да и их уровень явно ниже, чем у шведских каролинеров.

— Мда… А чего ты в немецком платье ходишь? — сменил тему царь.

— А ты против?

— Нет. Просто интересно.

— Встречают по одежке. — пожал плечами Алексей. — Людям свойственно теплее относится к тем, кто выглядит так же, как они сами. Понятно, за своих они нас никогда принимать не будут. Но все равно — полегче. Не так раздражающе выглядишь.

— Почему же не примут за своих?

— Ты никогда не задумывался откуда мы пошли?

— Кто мы?

— Россия.

— Вестимо откуда. От Рюрика, Трувора и Синеуса.

— Ryrik sīnna husa tru wɔra, — произнес Алексей, фразу, которую в свое время запомнил. Очень уж она ему в память въелась. — Это означает Рюрик их дома верный защитник или что-то в этом духе.

— Это на каком языке?

— Древнем северогерманском.

— О как! — крякнул Петр. — Это ты вычитал где?

— Да. Мелькнуло где-то. Отложилось в памяти. А потом, обдумывая летопись, вспомнил о великих курганах недалеко от Смоленска. В общем — все непросто с этой летописью. Да и вообще с нашими легендами. Вот ты слышал, что Рюрик пошел от сына Августа?

— Конечно, — кивнул царь.

— Так вот, у Августа не было сына. Если это Гай Октавиан Август, а не просто титул древних лет, утвердившийся после Диоклетиана. Да и пришел Рюрик шел явно с Балтики или край с Северного моря. Что там делать сыну целому Августа? Все это шито белыми нитками. Вздор сплошной.

— И к чему ты мне это говоришь?

— Смотри. Пришел Рюрик с дружиной.