|
Из-за заваленного бумагами стола на Дашу чуть удивленно воззрилась здешняя "мадам", Екатерина Хрумкина, полноватая баба лет пятидесяти с усиками, словно у юного гусарского юнкера и слегка затуманенным взглядом истинно творческой личности. Удивление тут же сменилось неприкрытым восхищением - туманный взор откровенно блуждал но Дашиной фигурке, значок был моментально засечен и принят к сведению. Даша послала хозяйке кабинета обаятельнейшую улыбку, без приглашения уселась, положила ногу на ногу, развернулась вполоборота к "мадам" и, притворяясь, будто не замечает произведенного впечатления, пару раз невинно хлопнула ресницами. Подумала про себя, стараясь не улыбнуться: "Ну ты и стервь, Дашка. У нее ж сейчас глаза выскочат..." - Слушайте, прелестное дитя, а вы мне не мерещитесь? - чуть хрипловато поинтересовалась хозяйка кабинета. - Нет, - сказала Даша, беззастенчиво демонстрируя фигуру. - Я настоящая. Решила вот зайти, познакомиться... Меня зовут Даша Шелгунова, я из Курумана переехала... - Постойте-ка... Это не про вас ли Галочка Сапрыкина говорила? Ах, вот что... - взгляд усатенькой блуждал но Дашиным бедрам. - И правильно сделали, вы же, говорят, весьма талантливый журналист? - Ну, это преувеличение, - сказала Даша искренне. - Так, иногда пытаюсь... Я, вообще-то, пед кончала. (Поскольку пед - решила она для себя при разработке легенды - это такая шарашка, что выпускником ее может объявить себя любой, у кого в голове есть хоть капелька мозгов. Опасаться разоблачения нечего). Но потом пошли сложности, пришлось уйти... Я вам тут кое-что принесла, если подойдет... И выложила поверх бумаг творение Глеба. Хрумкина, видимо, вспомнив на минутку о профессиональном долге, принялись бегло проглядывать сокращенный перевод французской статьи, украшенный выдуманной фамилией. И поневоле вчиталась. Лажа была, что ни говори, весьма привлекательная с точки зрения индивидуума, испытывающего симпатию к сатанизму - парижский автор в рамках плюрализма и свободомыслия гневно порицал инквизицию за преследование ведьм (при этом лихо приписывая инквизиции все зверства, учиненные протестантами), проливал слезы над горькой судьбиной несчастных альбигойцев и Джордано Бруно и уверял, что современный цивилизованньш человек вправе выбирать себе любою кумира - а потому поклонение Сатане с точки зрения либерализма и демократии столь же свято и неприкосновенно, как поклонение "так называемому Господу". Даша, правда, прошла у Глеба кое-какой инструктаж с широким привлечением исторических источников. И прекрасно помнила: альбигойцы навлекли на себя преследования как раз за то, что отправляли самый разнузданный сатанинский культ (как водится, параллельно со столь же разнузданной педерастией), а бедняжка Джордано Бруно получил высшую меру не за проповеди о множественности обитаемых миров, а за активное участие в "работе" чуть ли не всех существовавших тогда в Западной Европе тайных сатанистских обществ. |
