Патрульный указал на машину, где на переднем сиденье ждал его напарник. На заднем же, съежившись под просторным плащом, ютилась девушка с тонкими русыми волосами и разбитой губой. Она крепко сжимала дешевую лакированную сумочку.

Полицейский открыл заднюю дверь:

– Может, выйдете, мисс? Это доктор Дворак. Он хочет поговорить с вами.

– Не нужен мне доктор.

– Он медэксперт.

– Не нужно мне экспертов.

Дворак наклонился и улыбнулся ей.

– Привет, Молли. Мы с тобой пойдем внутрь, поговорим. Здесь, на улице холодно, правда же?

– Не будет, если дверь закроете.

– Я могу ждать хоть целый день. Мы можем поговорить сейчас – или среди ночи. На твое усмотрение.

Он стоял и смотрел на девчонку. Ему было интересно, когда ей надоест выдерживать взгляды. Трое мужчин наблюдали за ней – двое полицейских и Дворак, – не говоря ни слова.

Молли тяжело вздохнула и недовольно фыркнула.

– У вас туалет есть?

– Конечно.

– Мне жутко туда надо.

Дворак отступил в сторону:

– Я покажу.

Она выкарабкалась из машины, непомерно большой плащ тащился за ней гигантским шлейфом. Лишь когда она выпрямилась, Дворак обратил внимание на ее живот. Она была беременна. Месяцев шесть, не меньше, решил он.

Девушка заметила его взгляд.

– Ну да, залетела, – огрызнулась она. – И что?

– Думаю, нам лучше пройти внутрь. Беременной даме лучше присесть.

Она зыркнула на него – «это шутка, верно?» – и пошла в здание.

– Милая девчушка, – проворчал полицейский. – Нам покараулить?

– Можете ехать. Когда закончим, я просто посажу ее в такси.

Девушка ждала Дворака у самой двери.

– Ну и где туалет?

– Наверху, рядом с моим кабинетом.

– Так пошли. Мне пописать надо.

Пока они ехали в лифте, Молли молчала; судя по сосредоточенному лицу, все ее внимание сейчас было приковано к мочевому пузырю. Дворак ждал ее снаружи, в комнате отдыха персонала. Она не торопилась, вышла только через десять минут, от нее пахло мылом. Девушка умылась, и распухшая губа пугающе багровела на бледном лице.

Он провел ее в свой кабинет и закрыл дверь.

– Присаживайся, Молли.

– Это надолго?

– Зависит от того, поможешь ли ты мне. Знаешь ли что-нибудь. – Он снова указал на кресло.

Она неохотно села, завернувшись в плащ как в мантию и упрямо выпятив посиневшую нижнюю губу.

Дворак стоял, прислонившись к столу, и смотрел на нее.

– Два дня назад ты звонила в «скорую», твой голос записан оператором.

– Не знала, что вызвать «скорую» – преступление.

– Когда бригада приехала, она обнаружила женщину, умирающую от кровопотери. Ты была с ней в квартире. Что произошло, Молли?

Девушка молчала, понурив голову; жидкие волосенки сползли на лицо.

– Я ни в чем тебя не обвиняю. Мне просто нужно знать.

Девушка упорно не смотрела на Дворака. Обхватив себя руками, она принялась раскачиваться в кресле.

– Я не виновата, – прошептала Молли.

– Знаю.

– Я хочу уйти. Можно мне просто уйти?

– Нет, Молли. Сначала нам надо поговорить. Ты можешь на меня взглянуть?

Она не хотела.