– Спокойно, – сказал он. – Все в порядке.

– Оставьте ее, – велела Тоби. – Постиктальное состояние, замутненное сознание. Вы ее пугаете.

Дворак выпустил тщедушную ручку и отодвинулся.

– Все хорошо, милая, – промурлыкала Тоби. – Посмотри на меня. Я рядом.

Девушка перевела взгляд на склонившуюся над ней Тоби.

– Мама, – пробормотала она.

Тоби заговорила тихо и мягко:

– Я не сделаю тебе больно. Только посвечу немного в глазки, ладно?

Девушка продолжала смотреть на нее словно с удивлением. Тоби направила фонарик на зрачки.

– Одинаковые, реагируют. Подвижность конечностей сохранена.

Тоби потянулась к сфигмамонометру. Девушка слабо заскулила в знак протеста, когда манжета обхватила ее руку, однако продолжала смотреть на Тоби; похоже, это ее успокаивало.

Тоби нахмурилась, когда стрелка сфигмамонометра медленно поползла вниз. Она быстро спустила давление в манжете и отстегнула ее.

– Ей нужно в больницу.

– Городская – прямо через дорогу.

– Давайте отнесем ее в их неотложку. У нее давление двести десять на сто тридцать, и она беременна. Думаю, этим и объясняется припадок.

– Эклампсия?

Тоби коротко кивнула и закрыла саквояж.

– Вы можете донести ее?

Дворак наклонился и подхватил девушку на руки. Несмотря на беременность, она была хрупкой и почти ничего не весила. Хотя, возможно, он был накачан адреналином и потому не ощущал тяжести. Тоби двинулась вперед, открывая двери, и в конце концов через главный вход они вышли на Олбани-стрит.

Когда они переходили улицу, между зданиями бесновался ветер, швыряя пыль в лицо. Девушка на руках Дворака дергалась, ее плащ хлестал его по ногам, волосы застилали лицо, но ему удалось доплестись до противоположного тротуара и подняться по пандусу к входу в отделение неотложной помощи. Двойные двери разъехались.

Медбрат в окошке регистратуры поднял глаза и увидел Дворака с девушкой на руках.

– Что случилось?

– Беременная женщина, – ответила подоспевшая Тоби. Она рылась в дешевенькой сумочке Молли, пытаясь отыскать удостоверение личности. – Судороги, сейчас в постиктальном состоянии. Давление двести двадцать на сто тридцать.

Медбрат все понял и сразу послал за каталкой.

Укол иглы пробудил Молли. Она заметалась, пытаясь вырваться из державших ее рук, но их было слишком много, они поймали ее, мучили ее. Она не помнила, как оказалась в этом ужасном месте, не знала, чем провинилась, чем заслужила это наказание. «Простите, если я что-то не так сделала, простите. Пожалуйста, не делайте мне больно!»

– Черт, вену проткнул! Киньте мне другую, восемнадцатую…

– Попробуй другую руку. Похоже, там хорошая вена.

– Тебе придется придержать ее. Она все время дергается.

– Приступ?

– Нет, дерется…

Руки схватили ее лицо, голос скомандовал:

– Мисс, вы должны лежать спокойно. Нам надо поставить капельницу!

Панический взгляд Молли выхватил лицо человека, глядевшего на нее. Человек в голубом. Стетоскоп змеей обвивал его шею. Мужчина со злыми глазами.

– Она все еще не в себе, – пояснил он. – Просто введите капельницу.

Другая пара рук схватила ее за предплечье, прижала к матрасу. Молли попыталась вывернуться, но руки только сильнее прижали ее, щипали и выкручивали кожу. И снова укол. Молли взвизгнула.

– Есть! Подсоединяй. Давай, давай.

– Как быстро капать?

– Пока на полную. Мне нужно пять миллиграммов гидролазина.