– Были и другие?

– Всплыл также случай со вскрытием.

– Понятно. У меня такое ощущение, что мне лучше присесть.

– Думаю, нам обоим лучше это сделать. Она взяла стул и села к столу напротив Пола.

– Если вы собрались, чтобы поджарить доктора Харпер, почему меня не пригласили на барбекю?

Пол вздохнул.

– Тоби, мы с тобой могли бы выкарабкаться из истории с Гарри Слоткиным. Во всяком случае пока тебе везет. Его семейство еще не подавало иск. И шумиха вокруг него, похоже, затихает. Судя по тому, что я слышал, Казаркин Холм – а также доктор Валленберг – пресекли все попытки прессы выпустить новые статьи по этой теме.

– С чего бы доктор Валленберг решил оказать мне услугу?

– Я полагаю, не в интересах Казаркина Холма делать достоянием гласности, что один из их богатеньких пациентов шляется где-то как последний бродяга. Ты же знаешь, это ведь не заурядное сообщество пенсионеров. Их успех зависит от высокого статуса, им необходимо быть лучшими и брать за это бабки. Никто к ним не пойдет, если возникнут хоть какие-то сомнения в благополучии их пациентов.

– Значит, Валленберг защищает свою дойную корову, а не меня.

– Неважно, по какой причине, но он помог тебе отделаться. А ты взяла и разозлила его. И с чего это тебе в голову взбрело? Вызвать судмедэксперта! Превратить это в криминальное дело!

– Это был единственный способ поставить диагноз.

– Этот человек уже не был твоим пациентом. И решение о вскрытии должен был принимать Валленберг.

– Он не хотел этого. Либо он не хотел знать причину смерти, либо боялся ее узнать. Это единственное, что пришло мне в голову.

– Ты выставила его в черном свете. Выглядело так, будто он совершил какое-то преступление.

– Меня волновало здоровье других пациентов Казаркина Холма…

– Здоровье других пациентов здесь ни при чем. Это грязные политические игры. Валленберг был сегодня на собрании. Там же были и сторонники Дага Кэри. Это был тот еще пикник, и ты стала главным блюдом. И теперь Валленберг грозится направлять пациентов не в клинику Спрингер, а в Озерную больницу. А это плохо для нас. Возможно, ты не понимаешь, но Казаркин Холм – только одно из звеньев длинной цепи. Они сотрудничают с дюжиной других домов престарелых, и все посылают своих пациентов к нам. Ты хоть представляешь, сколько мы зарабатываем за одни только операции на тазобедренных суставах? Добавь к этому резекцию простаты, катаракту, геморрой – получится целая туча пациентов, и большинство из них с дополнительной страховкой помимо стандартной пенсионной. Мы не можем позволить себе потерять такую клиентуру. А Валленберг грозит как раз этим.

– И все из-за этого вскрытия?

– У него есть причина расстраиваться. Когда ты позвонила патологоанатомам, ты тем самым обвинила его в некомпетентности. А то и хуже. И теперь нам снова названивают газетчики. Может опять подняться шумиха.

– Это Даг Кэри сообщил им. Одна из его подлых штучек.

– Да, ну и Валленберг теперь бесится, что его втягивают в скандал. А начальство боится, что можно потерять пациентов из Казаркина Холма.

– И, разумеется, все злятся на меня.

– Ты удивлена?

Она медленно вздохнула.

– Стало быть, после вашего барбекю от меня остались рожки да ножки.

Пол кивнул.

– Валленберг хочет, чтобы твой контракт был расторгнут. Конечно, сначала это должно пройти через меня, поскольку я глава службы неотложной помощи. Мне не оставили места для маневра.

– Что ты им сказал?

– Что с твоим увольнением возникнет проблема. – Он горько усмехнулся. – Я воспользовался тактикой затягивания, которую ты, возможно, не одобришь.