– Я буду в кабинете, – сообщил Дворак и вышел из секционной.

Через двадцать минут Шиэн, постучав в дверь его кабинета, зашел внутрь. У него было глуповатое лицо человека, который ведет себя по-дурацки, знает это, знает, что это видят все остальные, но ему наплевать.

Дворак решил, что и ему наплевать. Он подошел к шкафу, вытащил папку и протянул ее Шиэну.

– Это последний отчет по токсинам, который вы просили. Нужно что-нибудь еще?

– Э-э… да. Предварительное заключение на того малыша.

– Все признаки СВДС [1].

Шиэн сунул сигарету в рот и прикурил.

– Так я и думал.

– Вы не могли бы потушить ее?

– А?

– В этом здании не курят.

– В вашем кабинете тоже?

– Запах-то никуда не девается.

Шиэн рассмеялся.

– При вашей работе, док, вам вряд ли стоит жаловаться на запахи. – Однако он вынул изо рта сигарету и затушил ее в кофейном блюдечке, которое ему подсунул Дворак. – Знаете, эта Лиза очень милая девушка.

Дворак промолчал, решив, что так безопаснее.

– У нее есть парень? – поинтересовался Шиэн.

– Понятия не имею.

– Хотите сказать, никогда не спрашивали?

– Нет.

– И вам не любопытно?

– Мне много чего любопытно, но это – нет. – Дворак немного помолчал. – Кстати, как ваша жена и дети?

Пауза.

– С ними все хорошо.

– Значит, дома все в порядке?

– Да. Конечно.

Дворак мрачно кивнул.

– Значит, вы – счастливчик.

Покраснев, Шиэн уставился на отчет о токсинах. Полицейские слишком часто видят смерть, подумал Дворак, и поэтому стремятся получить от жизни как можно больше положительных эмоций. Шиэн, старательный, сообразительный и по сути очень порядочный парень, который только начал понимать: из зеркала на него смотрит уже стареющий мужчина.

И тут в кабинет зашла Лиза, неся два лотка с предметными стеклами. Она лучезарно улыбнулась Шиэну и была поражена, когда он взял и отвел взгляд.

– Что это за стеклышки? – спросил Дворак.

– В верхнем – срезы печени и легких Джозефа Одетта. В нижнем – срезы мозга Парментера. – Лиза вновь украдкой взглянула на Шиэна, затем, вспомнив о собственном достоинстве, деловым тоном произнесла: – Вы просили окрашивание только гематоксилином, эозином и ПАСК, не так ли?

– А конго красный?

– Он тоже есть. Так, на всякий случай.

Она повернулась и вышла, исполненная гордыни. Через минуту вышел и Шиэн – на время присмиревший Ромео.

Дворак отнес срезы в лабораторию и включил микроскоп. На первом стекле была легочная ткань Джо Одетта. Курильщик, подумал Дворак, глядя на альвеолы. Ничего удивительного – во время вскрытия он уже обнаружил эмфизематозные изменения. Просмотрев еще несколько легочных срезов, Дворак переключился на печень. Цирроз и жировая инфильтрация. Он был еще и пьяницей. Не прострели Джо Одетт себе голову, печень или легкие все равно со временем угробили бы его. Существует множество способов самоубийства.

Он наговорил на диктофон результаты исследования, затем отодвинул препараты Одетта и перешел ко второму лотку.

Под микроскоп легло первое предметное стекло со срезом мозга Ангуса Парментера. Микроскопическое исследование этого органа входит в стандартную процедуру вскрытия. На стекле помещался срез коры головного мозга, окрашенный в ярко-розовый цвет реактивом Шиффа. Дворак навел резкость и секунд десять глядел в окуляр, пытаясь осознать, что видит.

Артефакт, подумал он.